Евгений Савицкий - Полвека с небом

Чаще всего на свободную охоту я летал парой с Семеном Самойловым. Мы с ним отлично понимали друг друга в воздухе. Не раз случалось, когда мы выслеживали и уничтожали одиночные вражеские самолеты — и истребители, и бомбардировщики, и транспортники. А если выходили на группу, то в бой не ввязывались. Уходили обычно после первых же стремительных, неожиданных для противника, а потому нередко результативных атак. Это, кстати сказать, одно из неписаных правил свободной охоты — внезапно ударить и, не ввязываясь в бой, уйти. Но сейчас я хочу рассказать не о схватках в воздухе, а о той нашей повседневной, будничной боевой работе, из-за которой у немцев порой буквально горела под ногами земля. И хотя мы, летчики, обычно считали удачным только тот вылет, когда удавалось выследить и уничтожить в воздухе вражеский самолет, противник, как выяснилось, придерживался на этот счет иного мнения. По крайней мере, если верить пленным, которых доводилось допрашивать.

Однажды, не помню уж какими судьбами, в руки механика моего самолета попал американский кинофотопулемет. Гладков, понятно, тотчас установил его на моем Як-3 и попросил при случае опробовать заграничную технику. Такой случай скоро представился. Возвращаясь с Самойловым со свободной охоты, я заметил на шоссе мчавшуюся на большой скорости длинную черную легковую автомашину. Спереди и сзади ее сопровождали по четыре мотоциклиста. Видать, какая-то важная птица едет, подумалось мне.

— Атакую! — передал я Самойлову. — Промажу — твоя очередь.

Атаковал со стороны солнца. На пологом пикировании, взяв поправку на скорость автомашины, открываю огонь. Автомобиль швырнуло в кювет, где он тут же взорвался.

— А мне опять делать нечего! — слышу в наушниках шлемофона обиженный голос Сени Самойлова.

— Как это — нечего? А автоматчики?

Мотоциклисты успели залечь по обочинам и лупят оттуда в воздух из автоматов. На втором заходе мы буквально прострочили оба кювета. Особенно постарался Самойлов, даже еще один заход не поленился сделать, чтоб уж наверняка.

В другой раз нам попалась колонна из четырех крытых брезентом грузовиков. Груза сверху, да еще под брезентом, конечно, не разглядишь, но, судя по всему, перевозили боеприпасы. Когда я уже заходил в атаку, Самойлов предложил подождать, чтобы головная машина въехала на мост, переброшенный через какую-то небольшую речку. Все правильно, подумал я. Если ее поджечь на мосту, образуется пробка. Так мы и сделали. Дождались, когда два из четырех грузовиков оказались на мосту, и ударили. В первом грузовике что-то взорвалось, и деревянный мост под ним рухнул. Вторая машина тоже опрокинулась в воду. А две оставшиеся поджег Самойлов.

После посадки мне доложили, что меня только что вызывал на провод командарм Хрюкин. Я сразу же связался со штабом армии, и Хрюкин сказал, что разыскивал меня для того, чтобы лично поставить боевую задачу. Разговор наш он закончил вопросом:

— А вы, конечно, опять летали?

— Так точно, товарищ командующий! Хотел кино-фотопулемет проверить.

— В бою, надо полагать?

— Несколько грузовиков с воздуха расстреляли.

— Завидую вам. И где только вы время на все находите? На днях, говорят, легковой «опель-адмирал» вместе с немецким генералом сожгли. Теперь вот грузовики…

— «Опель-адмирал» действительно был, — растерялся я. — А про генерала впервые от вас слышу.

Когда связь закончилась, присутствовавший при разговоре начальник штаба корпуса полковник Кац спросил:

— Писать боевое донесение будем?

— Не нужно. Вы же слышали, обо всем доложил командующему устно.

А на другой день поступило распоряжение начальника штаба армии генерала А. С. Пронина, чтобы оба вылета оформить как положено, и если есть фотоснимки, приложить их к боевым донесениям. Оказалось, что в штабе армии допрашивали пленного немецкого летчика, и тот показал на допросе, что их командование в последнее время стало требовать, чтобы автоперевозки осуществлялись в основном в ночное время либо под прикрытием истребителей. Конечно, наивно было бы связывать это лишь с результатами наших с Самойловым двух вылетов. Но свободная охота, широко практиковавшаяся летчиками корпуса, бесспорно, доставляла противнику немало хлопот и неприятностей. А снимки мы в штаб армии отправили, кинофотопулемет американского производства в работе оказался вполне надежным.

Но свободная охота, несмотря на ее результативность, являлась все же только подспорьем в боевой работе корпуса. Основным в ней было прикрытие, а также поддержка наземных войск, борьба за удержание господства в воздухе. Особенно тяжелые бои разгорелись в те дни над переправами на реке Березина. Немцы стянули туда много авиации, стремясь во что бы то ни стало разбомбить их и тем самым замедлить темп наступления наших войск. «Юнкерсы» рвались к переправам под сильным прикрытием, и иной раз нашим истребителям приходилось принимать неравный бой. Заместитель командира эскадрильи капитан В. Мельников со своей шестеркой «яков» вступил в схватку с двадцатью пятью вражескими самолетами. Два «яка» связали боем четверку «мессершмиттов» прикрытия, а остальные, уничтожив пять «юнкерсов», буквально разогнали строй вражеских бомбардировщиков, заставив их в конце концов отказаться от выполнения боевой задачи. Во всяком случае, прицельного бомбометания по переправам они осуществить так и не смогли.