Евгений Савицкий - Полвека с небом

Первая моя встреча с ним отнюдь не вызывалась необходимостью. Старшина Машенкин, летчик-инструктор одного из запасных авиационных полков, перегнал для нужд корпуса учебно-тренировочный самолет — спарку. Ну перегнал, и ладно, возвращайся назад, в свою часть. Но Машенкин, видимо, считал иначе и добился встречи со мной, якобы для того чтобы доложить лично о выполненном задании.

Выслушал я его доклад, а сам жду, наперед зная, что последует дальше: все находившиеся в тылу летчики настойчиво искали случая правдами и неправдами, но попасть на фронт. Побуждение благородное, однако в армии поступки каждого определяют не его личные желания, а приказ. Поэтому я заранее твердо решил отказать в просьбе старшине, едва он только ее выскажет.

Но Машенкин меня перехитрил. Вместо того чтобы высказать свою просьбу вслух, он, так сказать, вручил мне ее в письменном виде.

Письмо оказалось от капитана Пасынка, комиссара 812-го истребительного авиационного полка, который, как говорилось, мне разрешили взять с Дальнего Востока. Тимофей Евстафьевич со всей убедительностью старого политработника доказывал необходимость во что бы то ни стало помочь Машенкину попасть на фронт, а лучше всего в родной ему 812-й полк. Причем часть его аргументов и впрямь оказалась на редкость сильной. Будто предугадывая наши нынешние трудности, Пасынок бил прямо в точку. Красноречиво расписывая летные таланты своего подопечного, он делал особый упор на то, что Машенкин «научил летать на „яке“ весь личный состав полка». Вот, дескать, какое золото чистейшей пробы он мне предлагает. В конце Пасынок не забыл сделать короткую и в разрез с предыдущими строчками письма необыкновенно скромную приписку, что не худо бы, мол, и ему самому тоже посодействовать попасть на фронт.

С Пасынком все было ясно. Полк только выиграет от того, если в нем останется опытный, пользовавшийся у летчиков уважением и авторитетом политработник. А вот Машенкин… Пришлось, словом, ходатайствовать перед начальством сразу за двоих. Перед этим, правда, я провел со старшиной учебный бой. Пасынок оказался прав: летчиком Машенкин был, как мы говорим, от бога. Ну а великолепное его знание машины Яковлева пришлось как нельзя кстати: летчики, с которыми он изо дня в день поднимался в небо, учились у него мастерству, открывая» для себя новые возможности полюбившегося всем «яка».

К началу апреля 1943 года сложная, многоплановая работа по формированию корпуса вчерне была завершена. Летчики рвались на фронт. В последние дни не проходило буквально ни одного разбора, чтобы после обсуждения учебных боев кто-нибудь не задал вопроса, волновавшего без исключения всех: сколько еще ждать? И хотя ни у меня, ни у других командиров и политработников корпуса не было ответа, вопрос этот сам по себе говорил о многом. Во-первых, он свидетельствовал о высокой морально-политической и боевой готовности к предстоящим схваткам; во-вторых, говорил о нетерпеливом желании летчиков избавиться от ложного положения, в котором они оказались не по своей вине — второй год страна ведет ожесточенную борьбу с захватчиками, а им по стечению обстоятельств приходится отсиживаться в тылу. И они рвались в бой, спешили наверстать упущенное, торопились пустить в ход накопленное боевое мастерство против настоящего, а не условного противника, которого ненавидели всей душой и сердцем.

Понимая это и разделяя с летчиками их нетерпение, я вместе с тем ощущал чувство глубокого удовлетворения: корпус готов к боям, летчики будут драться с врагом настойчиво, отважно, не щадя жизни…

К середине апреля поступил наконец приказ начать переброску полков корпуса в район Обояни, на Воронежский фронт, в распоряжение командующего 17-й воздушной армией. Здесь, судя по всему, назревали серьезные события. Но участвовать в них нам не довелось.

Едва один из полков перебазировался на новое место, меня срочно вызвали в штаб ВВС к генералу Никитину.

— Перебазирование корпуса прекратить, — сказал Никитин, едва я вошел в кабинет. — На Кубани, в районе Новороссийска и станицы Крымская, сложилась крайне тяжелая обстановка. Маршал Новиков уже вылетел туда. Решением Ставки ваш корпус перебрасывается на Кубань. Срочно свяжитесь с генералом Судец, он получил указание лидировать ваших истребителей на «пешках».

Никитин помолчал немного и добавил:

— Звонил Поскребышев. Будьте готовы — в любую минуту вас могут вызвать к товарищу Сталину. Располагайтесь пока в соседней комнате, все необходимое там имеется. И помните: времени у вас в обрез.