Ванане - Дым в горах

Любовь к Родине была такой же. Потеряв Родину, человек умирал изнутри, и больше не было никаких причин смеяться, радоваться или желать быть счастливым.

Ануш устало выдохнула. Тот подпрыгивал на месте, стараясь согреться, и девочка в недоумении посмотрела на Арамика, не понимая, откуда у него есть силы даже дышать. Ведь у нее и они, и желание жить иссякали, как и она сама таяла на глазах. Солнце покидало их, и, казалось, они уже привыкли к этой потере, но холод и ветер будто глумились над ними, придумывая все более жестокие пытки.

– Я обещаю, мы остановимся, как только найдем место безопаснее. – произнес Рубен, прекрасно понимая, что дети устали.

Ануш трепетным взглядом осмотрела окрестности и озадаченно провела рукой по волосам – все еще шелковистым, но словно тоже измученным, как и она сама.

– Как твоя рана, Рубен? – спросила девочка. Они с юношей договорились обращаться друг к другу на «ты», хоть девочке это и удавалось с трудом.

– Все хорошо, – заметив ее недоверчивый взгляд, парень повернулся к Ануш. – Честно.

Ануш цокнула, надувая губы. Она уже видела подобное ножевое ранение в своем родном городке и поэтому знала, что так быстро они не проходят, но сил думать об этом сейчас не было. Беженцы на своей родной земле, они были истощены, потеряны, разбиты. Но, несмотря на это, продолжали упрямо идти вперед, наперекор всем преградам и тревогам.

– Ануш, я очень голоден, – жалобно сказал Арамик. Девочка повернулась к его такому родному, но исхудавшему, переставшему светиться лицу. И все же его кожа имела более здоровый цвет, нежели кожа Рубена, становящаяся все светлее. От природы смуглый, он никогда не был таким бледным. Ануш мягко ущипнула мальчика за щеку.

– Я знаю, солнце. Мы найдем что-нибудь поесть, я…

Рубен резким движением руки закрыл рот девочке и схватил детей, прячась за дерево. Приложив указательный палец ко рту, юноша осторожно указал на то, что увидел в нескольких метрах перед собой, – трех мужчин крепкого телосложения в форме и старика, стоящего пред ними на коленях. Ануш прикрыла лицо брата, со страхом в глазах смотря на Рубена. Дети повернулись к людям спиной, а молодой человек, наоборот, встал лицом к мужчинам, чтобы все увидеть. Все они четко слышали голоса солдат и старика, и каждое их движение очерчивалось острым звуком режущегося воздуха.

Лицо старика было все в крови, и он лишь беззащитно стоял на коленях, ожидая своей смерти. Его глаза были безжизненно направлены на револьвер, крепко сжатый в руке одного из солдат, а руки, придерживая голову, лежали на его затылке.

– Баран, – громко выплюнул один из солдат и ударил старика по лицу кулаком.

Тот лишь прикрыл глаза, начав молиться. Мужчины переглянулись, заливаясь мерзким смехом. Он заполнил все пространство, как эхо отдаваясь в сердцах детей и Рубена противным ощущением. Солдат снова ударил старика со всей силы, но теперь специально по узким губам, вмиг прекратившим свою молитву.

– Хочешь, чтобы мы тебя убили?

Не получив ответа, он пнул армянина в грудь ногой, но тот не сдвинулся с места, а лишь чуть улыбнулся, обнажая кровавые поломанные зубы. Смотря в пол, старик выплюнул алую жидкость и хмыкнул.

– Убейте меня. Мне что с того, – отчетливо, без эмоций произнес он, и ни один мускул не дрогнул на его лице.

Солдат цокнул, издав смешок, и схватил старика за грудь, поднимая к себе. Резким движением он швырнул худощавого армянина на пол и наклонился к нему.

– Ты думаешь, я шучу, козел?! – прокричал он. – Да я тебя на куски разрежу, ничего от тебя не останется, понял, старый? – ясно проговорил мужчина.

Старик скорчился от боли, но все равно растянул губы в улыбке, большими глазами смотря на дерево, за которым прятались дети его народа, словно чувствуя их присутствие рядом. Солдаты стали перешептываться между собой, разъяренные до предела.

– Ну и что? – легко спросил армянин, тяжело дыша. Мужчины посмотрели на него, дыша одной ненавистью к человеку, которого даже не знали. – Я только возвращусь к своей семье. Наконец снова увижу их. Обниму свою дочь, жену. Убив меня, вы все равно не убьете нацию. Вы нас всех никогда не уберете с лица Земли. И даже забрав все, своим не сделаете.

Солдат опустился на корточки, с наигранной жалостью взглянув на беззащитного старика.

– Считай, мы уже сделали, – произнес мужчина, но получил лишь смех старика в ответ.

– Ты когда-то умрешь, мальчик мой. – сказал армянин, смотря солдату прямо в глаза, пока двое его приятелей стояли позади, скрестив руки на груди. – А мы бессмертны.