Герман Нагаев - Второй фронт

— Вот так, Зинок, всю жизнь буду носить тебя на руках.

— Ох, устанешь! — рассмеялась Зинаида.

— Нет, никогда не устану. Только не томи, не мучай. Сегодня же пойдем ко мне и будем жить вместе. Тетка выделила комнату.

— Да как же? А наши что скажут? Нет, так нельзя.

— Пойдем и не будем им говорить.

— Тетка завтра же разболтает…

— Тогда пошли, я что-то тебе покажу.

— Что покажешь?

— Сама увидишь, пойдем.

Они шли по аллее вдоль двора, потом по дорожке в траве свернули к сараям и остановились.

Никита распахнул дверь и электрическим фонариком на мгновение осветил чисто прибранный столик с цветами, аккуратно застеленную оттоманку.

— Смотри! Чем не комната! Пока поживем тут, а потом переберемся в дом.

— Ой, Никита, нет, нет. Я боюсь…

— Да ведь договорились, что поженимся. Неужели не веришь мне?..

— Верю, верю, Никита, но страшно… — сказала Зинаида и в этот миг вспомнила о Нем, о том, что Он может остаться сиротой. «Больше тянуть нельзя», — подумала она и, войдя в сарайчик, сама обняла Никиту…

Особая танковая бригада, где в первом батальоне в качестве механика-водителя танка Т-34 находился Максим Клейменов, в конце сентября выгрузилась километрах в восьмидесяти западнее Москвы.

Все понимали, что бригаде придется держать оборону на Минском шоссе — на самом опасном направлении, где были сосредоточены ударные силы немцев.

По сводкам Совинформбюро знали, что сейчас на фронтах образовалось затишье, но оно уже становилось гнетущим. Это было грозное затишье перед бурей.

В сумерки, когда танки рассредоточились на лесной опушке вблизи шоссе и танкисты ждали приказа о выступлении на позиции, по экипажам передали приказ всему личному составу собраться на лесной поляне на краткий митинг.

Танкисты в кожаных шлемах, в комбинезонах расселись на траве. Тут же подошла легковая машина и из нее вышли трое командиров в походной форме. В высоком, широкоплечем человеке с крупными чертами лица все сразу узнали командира бригады полковника Бутакова. С ним был, пониже ростом, сухощавый, чернобровый комиссар бригады Рутько и еще один, видимо начальник штаба.

— Товарищи танкисты! — четким, звонким голосом заговорил комиссар. — Краткий митинг личного состава бригады объявляю открытым. Слово предоставляется командиру бригады полковнику Бутакову.

Кашлянув, Бутаков сделал шаг вперед и стал прочно, широко расставив ноги.

— Товарищи танкисты! У нас нет ни минуты для передышки. Враг вот-вот ринется в наступление, — заговорил он густым басом, стараясь сохранять спокойствие и уверенность. — Я хочу сказать вам лишь несколько слов, которые прошу хорошо запомнить. Враг превосходит нас по численности войск и особенно по танкам. Но мы получили новые замечательные машины, которых у врага нет. В этом наше преимущество. И все же надо действовать осмотрительно. Опыт танковых боев в первые дни войны подсказывает нам новую тактику — тактику танковых засад.

Надо маскировать свои танки в перелесках, в кустах, за стогами сена и соломы, за строениями, поджидать врага, подпускать на расстояние прямого выстрела и, выскакивая из засад, расстреливать танки врага шквальным огнем. При этом нельзя задерживаться и становиться мишенью для врага. Нужно быстро откатываться назад, менять позицию и, появляясь из укрытия в другом месте, опять открывать шквальный огонь, не давая врагу опомниться.

В случае, если будет повреждена рация и утеряна связь, экипажи должны действовать самостоятельно, придерживаясь этой же тактики. Враг вот-вот предпримет генеральное наступление. Помните, что вы встали на защиту Москвы. Родина надеется, что каждый из вас выполнит свой долг.

Он умолк и с полминуты стоял неподвижно. Потом тряхнул головой и скомандовал:

— По машинам!

— По ма-ши-на-м! — разноголосо повторилась команда. Танкисты вскочили и бегом бросились к танкам…

Экипаж танка «Смерть фашизму», хотя белая надпись на его башне была тщательно замазана зеленой краской, так как могла мешать маскировке, стоял около своей «тридцатьчетверки», ожидая приказа.

Командир танка сержант Булатов — небольшой, коренастый, с черными усиками, которые свисали на рассеченную губу, был одногодком Максима Клейменова. Но он уже отслужил действительную, окончил танковую школу, участвовал в первых боях с немцами в Пятнадцатой танковой дивизии и был дважды ранен осколками. Как обстрелянный танкист, он был назначен командиром танка. Но он был хорошим товарищем и добрым малым.