В быстро нагревающемся воздухе повисло нехорошее напряжение, и Татарин попытался его разрядить.
– Что-то слабо горит у тебя, Курт, – фальшиво засмеялся друг, отхлебнув из бутылки. – Жалко, Кочерги с нами нет.
– Замолчи, – процедил прапорщик и, рывком поднявшись с лавки, похромал прочь, а Татарин одарил меня недобрым взглядом.
– Да, уж Кочерга знатный истопник, – чувствуя запоздалый привкус вины, согласился я с Гафуром и глотнул из бутылки.
Смешное прозвище один из моих сослуживцев получил за то, что, не успев вернуться из учебки, где полгода познавал мастерство механика – водителя боевой машины пехоты, на целый месяц оказался в полковой котельной, хотя рассчитывал на разведроту. А всему виной стала обычная шалость.
Во время очередного ПХД нашёл солдатик в платяном шкафу канцелярии роты шинель с капитанскими погонами. Хорошую шинель, добротную, с голубым отливом. Я такие только в старинных военных кино и видел, а в армии ни разу. Вещь, как оказалось, принадлежала Залепухину, и тому очень не понравилось, как охамевший боец, не отдавший армии ещё и года, напялил её на себя да ходит по казарме и командует, парадируя тем самым самого командира роты: «У меня ордена, медали, вся грудь, а вы тут кто? Перхоть подкожная, мамкины сынки. Я вас научу». Ротный, в ярости сорвавший с солдатских плеч дорогую ему вещь, наказание придумал мгновенно и остался собою доволен. А мы им нет. Но ему было плевать.
В Миру Кочерга звался Сашкой Ворониным. И с ним мы тоже были земляками. Да, не просто из одного райцентра, а из одного профтехучилища, куда я без труда поступил по окончании девяти классов школы, лишь бы слинять из надоевшей мне скучной деревни. Однако друзьями мы с Ворониным не стали ни в фазанке, ни в армии. У нас не было общих интересов. Он всерьёз увлекался бодибилдингом, без устали качался штангой да разными гантелями и безуспешно стремился походить на Шварцнегера. Из-за невысокого роста, который отлично компенсировался шириной плеч, Сашка оставался собою недоволен, а через это и всеми, кто его окружал.
Мне же лишнюю сотню метров пробежать было лень и всё свободное время я предпочитал проводить за чтением фантастики. И, вообще, относительно крепким и выносливым парнем был лишь благодаря деревенской жизни, без сурового воспитания которой, пожалуй, и сумку с продуктами поднять не смог бы. Самый заурядный лентяй. Никогда не понимал, к чему напрягаться без нужды? Больше всех надо что ли?
В общем, так или иначе, но кабы не военкомат, то по окончании училища, мы с Сашкой больше и не встретились бы никогда. Не зачем нам было. И я не узнал бы о его армейском смешном прозвище. Однако это случилось, и мы оказались не только в одной команде, но и в одном подразделении полка. Вот нет, чтобы попасть в роту с Белазом, о чьём существовании, я до того, как оказаться на краевом сборном пункте, и не подозревал. Но угораздило именно с Сашкой, который вскоре укатил в учебку. Куда-то в Ростовскую область. А потом в котельную, вернувшись откуда, не смотря на прозвище, моментально стал главным ротным спортсменом, а, значит, уважаемым всеми солдатом, и меня, с трудом подтягивающегося на турнике больше пяти раз, казалось, попросту стеснялся. И вряд ли кто мог подумать, что с Ворониным мы из одного города.
А ещё Кочерга серчал, что его не взяли в разведроту, только по той причине, что на проверочном кроссе из тридцати двух кандидатов в войсковую элиту, он пришёл к финишу десятым, когда разведчикам требовалось всего девять новых бойцов. Не захотели его видеть и в спортроте – там, вообще, пополнение было не нужно и поговаривали, это подразделение за ненадобностью скоро расформируют.
Первым же тогда достиг финиша другой наш земляк. Парнишка с необычной фамилией Косогор, родом из Лесосибирска. Самбист, кэмээсник и балагур, знавший массу пошлых анекдотов, что нас и сблизило, но лишь в военкомате да на первые две с половиной недели службы. А затем были разные подразделения. Ему полковая разведка, нам с Ворониным и Татарином обычная рота. Восьмая мотострелковая. Вечно не выспавшаяся и всегда голодная.
Девятым на тех зачётах, за которыми с интересом наблюдал весь полк, стал Юрка Рапира, как и мы, отслуживший уже полгода и вернувшийся из саратовской учебки. Его ждала рота связи, но одним из двоих, кого он положил на спарринге, оказался именно Кочерга. Вот так просто Юрка, никогда не занимавшийся единоборствами, стал радистом разведчиков, а Сашка Воронин не простил проигрыша ни себе, ни остальным.
Читать дальше