– Не тянись, Петров сын, сказано же тебе – вольно.
– Слушаюсь! – снова глухо бухнули каблуки солдатских сапог.
– Сказано же, перестань тянуться. На всякий чих, как говориться, не наздравствуешься. Не по службе я для тебя Владимир Кириллович, ясно?
– Так точно.
– Уже лучше. Откуда сам?
– С-под Рязани…
Земляк капитана Саня Курносов фамилию свою внешне оправдывал полностью. Рыжий, курносый, конопатый, из тех, о ком говорят «неладно скроен, да крепко сшит». Даже суровая армейская муштра в учебной роте запасного полка не смогла отучить его от неистребимой повадки ходить чуть вразвалочку и даже немного косолапить.
Сын простого малоземельного крестьянина, с грехом пополам умевший до армии читать и писать благодаря урокам сельского дьячка, он был умен и сметлив от природы, живо тянулся к знаниям и легко успевал по словесности, благодаря чему и был направлен в пулеметчики. Должности денщика он не обрадовался, до того втайне мечтая получить унтерские «лычки» и остаться на сверхсрочную – оружейным мастером. Там подучиться еще и, что называется, «выйти в люди». Да и «сверчком» при «оружейке» – чем не жизнь? Денежное содержание от тридцати рублей и ажно до пятидесяти у фельдфебеля, еще и на всем готовом! Да и с такой ученостью точно нигде не пропадешь. А в денщиках – как-то оно еще сложится? Обратно в родную деревню парню уже не хотелось совсем…
Однако, службу при капитане, в Сенином разумении, следовало исполнять исправно: такому грех не послужить. В учебном отряде два унтера были «маньчжурцы», лично капитана до того, правда, не видевшие, но слышавшие много, и только хорошее. «Солдатский телеграф» врать не станет.
Развернувшись как можно четче, Сеня отправился на кухню – обживаться. Незаметно вздохнув, он уже решил про себя, что с обучением все как-нибудь да устроится: хозяйство у капитана холостяцкое, много времени отнять не должно. Да и сам, навроде бы, по виду совсем не «дракон» …
Ожидания стали оправдываться уже через час.
– Так. Что у тебя сейчас должно быть в расписании занятий?
– Словесность.
Рыков про себя чертыхнулся. Учебный план нужно было исправлять как можно скорее. Совсем отставить «словесность», то есть изучение уставов, нельзя, попросту не дадут, но сократить часы – вполне возможно. Здесь – понимать нужно! – никак не учебная полковая рота, где строевая да уставы первое дело…
– Так, это наверстаешь. Вот что: в моем разумении ты прежде всего солдат, остальное потом. Даю сегодняшний вечер и день завтра: здесь все в квартире вымыть, вычистить и приготовить для проживания. Имею в виду постельное белье, посуду и прочее. К тому некоторый запас продуктов. В еде я прост, могу питаться и от котла, но, признаюсь, без чаю по вечерам и утреннего кофе обходиться не люблю. Если в чем и ошибешься, не беда. Деньги в бумажнике, в бауле. Поедешь в город за продуктами и прочим, казенную двуколку по делам вне службы никогда не брать, только вольного извозчика. Платить в меру. С этим ясно?
– Так точно!
– Хорошо. С послезавтрашнего по техническим дисциплинам занимаешься со всеми как раньше. И строевую подтяни, это уж как хочешь, хоть круглый день строевым ходи. Взамен словесности будет свободное время по хозяйству. Понял?
– Так точно!
– Кстати, если что не по душе, неволить не буду. Ну как?
– Рад стараться, и охота есть служить, ваше высокоблагородие!
– Устав ты, по крайней мере, знаешь. Ну, посмотрим… Приступай. – капитан вышел.
Сеня остался в полном недоумении. Мало того, что все так чудесно хорошо устроилось. Он просто не мог прийти в себя оттого, что ему так просто и буднично доверили деньги. Бумажник лежал в бауле с самого верха, и оказалось там не менее трехсот рублей, сумма для деревенского паренька не то чтобы огромная, а совершенно невообразимая. Ранее он и в руках-то больше «синенькой» не держал… Тем не менее было совершенно ясно, что отчет будет потребен строжайший. Сеня решил первым делом не поскупиться и купить блокнотик, такой же, как видел у старшего унтера Щепкина. Простой, и в карман помещается, и даже с чехольчиком под карандаш.
За несколько дней некоторым образом «войдя в должность» на новом месте службы, Рыков решил привести в порядок и оставшиеся личные дела, в первую очередь финансовые. При всей своей нелюбви к посещению штабов любого уровня, далее откладывать поездку было бы непозволительно, да и неразумно. Поэтому поутру он сразу же облачился в «обыкновенную вне строя» форму и, наскоро позавтракав, отправился в город.
Читать дальше