Моше Натан - Битва за Иерусалим

Он еще был занят этими мрачными мыслями, когда в небе засверкали израильские самолеты и легли в пике на Августу Викторию.

Гулкое рявканье пушек и минометов огласило иерусалимские холмы. Тут и там к гулу подключалось тарахтенье пулемета или грохот разлетающегося на куски блиндажа. Самолеты снова и снова, низко шь кируя, низвергались на Гив’а-Хацорфатит, на Скопус и Масличную и сеяли огонь, тотчас разгоравшийся в общий пожар. Все пехотные и бронетанковые подкрепления, стянутые иорданцами из Иерихона на выручку осажденного Иерусалима, были уже разбомблены и превращены в пылающие факеты. Очень скоро от них осталось лишь искареженное обгорелое железо.

Цуриэль напряженно вглядывался в вершину Масличной горы и смог заметить лишь несколько ласточек — они метались среди града смертоносной стали и в промежутках между взрывами оглашенно щебетали. Возле Августы над языками огня вырос столб дыма, заволакивая ясный небосвод пеленой непроницаемой мглы. Казалось, сама гора вот-вот запылает пламенем от бушующего на ней пожара.

«Знаешь, — сказал один связной другому, — наша авиация действительно показывает класс». Он включил свою рацию и настроился на переговоры летчиков, налетавших пара за парой на гряду. («Видел — в яблочко!». — «Прекрасно, прекрасно». — «Берегись, слева от тебя зенитки!»). Всякий, кто наблюдал за действиями летчиков, не мог удержаться от аплодисментов и возгласов одобрения.

Очередная бомба легла точно на позиции в районе Августы, окропив их раскаленным дождем. На земле в это время положение начало осложняться. Головной танк 6-го полка, который вел за собой колонну, неожиданно наскочил на мину — и как раз в том месте, где, по данным разведки, их не могло быть. Экипаж танка, потеряв самообладание, открыл беспорядочный огонь во все стороны. Иосеф тотчас отправил к танку вестового с приказом прекратить стрельбу и поручил роль ведущего другому танку, но и тот, пройдя несколько метров, подорвался на второй мине.

Позиции легиона, обстрелянные танками, безмолвствовали.

— Гиора, — обратился Иосеф к одному из ротных. — Бери солдат, и отправляйтесь атаковать позиции на горе.

Рота пошла вперед, пока не достигла заграждений перед укреплениями легиона. Гиора приказал развернуться в цепь. Укрепления по-прежнему безмолвствовали. Очаги сопротивления, по-видимому, здесь были подавлены еще прежде, чем рота вошла с ними в соприкосновение. Тишина казалась устойчивой. Но внезапная одиночная очередь взорвала ее. В соседней роще сверкнуло пламя. Гиора, который шел впереди, увлекая за собой роту, зашатался и упал. На его лбу зарделось кровавое пятно. Подбежавшему фельдшеру осталось лишь констатировать смерть. «То, что он шел впереди, да и вся его командирская осанка выделили его среди остальных, — говорит Моти, — потому-то пуля и остановила свой выбор именно на нем».

Когда вскоре бой за гряду закончился, оказалось, что Гиора — единственная его жертва. По-видимому, его настигла одна из последних пуль кого-то из бегущих легионеров, получивших приказ короля Хусейна бросать позиции и спасаться. Приказ об отступлении они выполнили очень резво. Солдаты 6-го полка, придя на позиции, застали их брошенными и совершенно пустыми. На месте остались лишь ящики боеприпасов да недоеденные бутерброды.

Полк устремился дальше — к восточной оконечности гряды. Там перед ним развернулась картина панического отступления сотен легионеров, бегущих по склонам вниз. Оставалось их еще немного пришпорить, выпустив вслед несколько очередей, прозвучавших, как радостный салют. Тени тяжких предчувствий рассеялись, уступив место первому светлому лучу победы.

В час, когда наш 6-й полк поднимался на гряду горы Скопус из окрестностей музея Рокфеллера вышла вторая колонна, начавшая восхождение по фронтальному крутому шоссе, ведущему на Августу Викторию. Впереди на джипах двигались танковый взвод Рафи и разведка Капусты, так тяжело пострадавшие прошлой ночью на пути к той же цели. Левее далеко растянулись ряды 7-го полка под командованием Узи.

Когда колонна достигла спуска в Вади Джоз, с Узи связался Моти: «Помнишь, что мы обещали За- мушу перед битвой? Так теперь это уже приказ!». Узи был к этому готов. Предвидя заранее, что подъем на Августу Викторию — лишь трамплин для прыжка на Старый город, он оставил роту Замуша возле Стены, чтобы, в соответствии с планом, она могла сразу же выйти к Храмовой горе. К чести Узи надо отметить, что уже на первых этапах битвы он старался так распланировать передвижение своего полка, чтобы обещание, данное Замушу, оказалось выполненным. Тот факт, что и Моти не забыл об этом обещании, хотя дано оно было, когда разговоры о Старом городе казались утопией, сделало ощущение общей радости более полным.