Иван Черных - Правый пеленг

Главный режиссер произнес речь:

– Дорогие товарищи! Сегодня у нас счастливый день: мы снова в нашем родном городе, снова играем на нашей сцене. И это благодаря нашей доблестной Красной армии, представители которой присутствуют у нас. Это одни из тех, кто освобождал наш город, кто гонит врага вспять. Так выпьем же за нашу Красную армию, за скорую победу над врагом!

К генералу и Меньшикову потянулись руки с рюмками, зазвенело стекло. Репетиторская наполнилась веселыми, радостными голосами, смехом.

Петрухин и Меньшиков уходили из театра возвышенные, одухотворенные, забыв на время о войне, о вчерашних и завтрашних трудностях.

Когда вышли на улицу, Меньшиков высказал закравшееся ранее подозрение:

– Товарищ генерал, похоже, они приняли нас за кого-то другого.

– Похоже, – усмехнулся Петрухин и подмигнул: – А что, мы тоже, кажется, неплохо сыграли роль непосредственных освободителей города…

Утром Меньшиков явился к заместителю командующего ВВС фронта по тылу, тому самому упитанному полковнику, который пристально поглядывал на них в театре. Журавский поздоровался с Меньшиковым за руку и с усмешечкой спросил:

– Как отдыхали, летчики-молодчики?

– Спасибо, товарищ полковник, хорошо отдыхали, – ответил Меньшиков. – В гостинице натоплено, правда, не жарко, но вполне терпимо.

– Еще бы! – совсем развеселился полковник. – После банкета с молоденькими актрисочками. – Он расхохотался, беззлобно погрозил: – Ну, летчики-налетчики! Нигде не прозевают. Мой генерал задержался, а они тут как тут…

– Присаживайтесь, – хозяйским жестом указал он на стул и прошел за стол. – Из какой дивизии, перехватчики? Что-то я вас не помню.

– Из дальней бомбардировочной, – сказал Меньшиков.

– Из дальней? – удивленно вскинул бровь Журавский. – Вот не знал, что вы освобождали Ростов.

– Как же… – Удивление полковника несколько смутило Меньшикова. – Наши летчики много тут всякой вражеской техники накрошили.

– За что вас персонально и пригласили на открытие гастролей? – съязвил Журавский и уселся по-хозяйски за стол. Перекинул листок календаря, спросил официально, строго: – А с чем ко мне пожаловали?

– Наш двадцать первый полк… – стал объяснять Меньшиков, но Журавский перебил:

– Двадцать первый? Помню, помню. – Посмотрел на Меньшикова. – Тот самый, что на Сакском аэродроме сидел?

– Так точно.

– А вы командир, майор… майор?..

– Меньшиков.

– Да-да, Меньшиков. Тот, что на аэродроме паниковал?..

Теперь Меньшиков узнал голос: «Твои летчики либо от страха ориентировку потеряли, либо немецкие танки с нашими спутали…» Так вот каков этот хозяин аэродромов!..

И голова будто бы умная: с высоким лбом, большими залысинами; и вид наполеоновский – смотрит свысока, полководчески… Неужто он до сих пор не знает, что случилось на Сакском аэродроме?.. И Меньшиков не сдержался:

– Да, товарищ полковник, это я паниковал. За своих подчиненных беспокоился. А чье-то хладнокровие стоило им восьмидесяти жизней.

– А как же ты хотел, майор? – Журавский встал, вышел из-за стола и, заложив руки за спину, прошелся по кабинету. Он и в самом деле чем-то походил на французского полководца – ниже среднего роста, с выступающим животиком, нос небольшой, с горбинкой, двойной подбородок. – На войне и стреляют, и убивают. – Остановился напротив Меньшикова, взглянул на часы. – Так по какому вы делу?

– В настоящее время полк базируется под Сальском, – встал и Меньшиков. – Летать оттуда далеко, бесцельно жжем бензин, масло, расходуем моторесурс.

– На то вы и дальнебомбардировочная, – вставил Журавский. – Зато подальше от фронта.

– Вот мы и хотели бы поближе к фронту. До Сальска полк сидел под Михайловкой на полевом аэродроме…

– Понял вашу идею. – Журавский пристукнул рукой по столу, словно поставил печать. – Не выйдет. На этот аэродром мы посадим ближнебомбардировочную или истребителей. – Полковник повернулся и пошел на свое место, давая понять, что разговор окончен.

«А ведь он никого не собирается туда сажать», – мелькнула догадка у Меньшикова. Ему не раз приходилось встречаться с такими начальниками, которые любую идею подчиненных отвергали лишь только потому, что исходила она не от них, чтобы показать себя мудрее: они начальники, им и по штату положено выдвигать прожекты, а подчиненным – беспрекословно их выполнять. Журавский и там, на Сакском аэродроме, пресек Меньшикова, потому что считал, что лучше разбирается в обстановке, видит дальше и глубже. Чтобы убедиться в своей догадке, Меньшиков рискнул пойти на эксперимент.