Иван Черных - Правый пеленг

– Да, наш бригадир, командир по-вашему, – чему-то усмехнулась шатенка. – С первых дней войны командует. Успешно командует, бригада ежемесячно почти вдвое план перевыполняет, и имя Полины Шажковой известно в стране получше, чем некоторых летчиков. Кстати, вы летчик?

– Летаем помаленьку, – преднамеренно принизил свою роль Пикалов и громко вздохнул.

Она клюнула на его приманку.

– А почему такой вздох? Потому что «помаленьку» или потому что «летаем»?

– Вы опасная женщина, ловите на слове.

– Ну что вы… Я только посочувствовала. Очень уж рисковая у вас профессия.

– По-моему, рыбу ловить – тоже опасно. Совсем это не женское дело.

– А я не рыбачка. Здесь оказалась по воле случая – немцы загнали.

– Нынче многие «по воле случая». И откуда же вы?

– Издалека. Из-под Киева. Слыхали такой городок – Хмельницкий?

– Слыхал. В школе проходили. И как это вам удалось вырваться оттуда? Там немцы быстро наступали.

– Муж помог. Он у меня тоже летчик. Истребитель. Думала, в Ростове пережду, потом в Сальске… А пришлось вот аж куда.

– И чем же вы здесь занимаетесь?

– Помогаю лечить больных, я медсестра. – Она вдруг спохватилась: – Видите, какая я болтушка, все о себе выложила. А о вас, кроме того, что вы летчик, ничего не узнала.

– А почему вы решили, что я летчик?

Она удивленно вскинула свою черную красивую бровь:

– Разве ваша форма ни о чем не говорит?

– Форма? – усмехнулся теперь Пикалов. – Недавно к нам на аэродром приходит старушка и спрашивает: «Где у вас тут летчик, который кастрюли чинит?»

Женщина рассмеялась.

– Нет, мой муж кастрюли не умел чинить. А вы умеете?

Он покачал головой:

– К сожалению. А сейчас, говорят, очень выгодная профессия.

– Какая же ваша профессия? Штурман, начальник связи эскадрильи?

– Вы даже такие подробности знаете? – Его и в самом деле удивила ее осведомленность: многие жены, как и та старушка, считали, что если муж служит в авиации, значит – летчик.

– Я была любящая жена, – с гордостью и улыбкой подчеркнула женщина, – и меня интересовало все связанное с профессией мужа.

– Вот теперь я поймаю вас на слове: почему «была»? – Ему нравилось играть с ней, и он чувствовал, что с этой женщиной можно легко договориться и неплохо провести ночь. Но обострять отношения с командованием полка ему не хотелось, и он «прощупывал» ее просто так, для интереса, ни на что не рассчитывая.

– «Была» потому, что давно о муже ничего не знаю. Мне сообщили, что муж выбыл по ранению, а куда… Никаких следов найти не могу. – Она глубоко вздохнула. – Нет никого несчастнее жен летчиков. А вы женаты?

– Нет, – покачал он головой. – Я не хочу делать несчастными красивых женщин. Лучше дарить им счастливые мгновения.

Она кокетливо закусила нижнюю губку, будто он озадачил ее своим откровенным признанием.

– А вы не из робкого десятка, – наконец сделала она вывод. – А я-то подумала – пай-мальчик. Мне даже показалось, что вы из тех летчиков, кто боится высоты.

Где он слышал эту фразу? Она… Блондине?

– Что же вы молчите? Разве я ошиблась?

Она ждет отзыв… Пожалуйста.

– Вы ошиблись в другом, – начал он тоже с вводной. – Чем больше высота, тем безопаснее. Точнее, чем дальше от земли, тем спокойнее.

– Вот теперь понятно, – обрадованно улыбнулась она. – Наконец-то разыскала вас. Далеко ж вы забрались.

– Я и сам надежду потерял.

– Мы ожидали вас в Сальске, а вы вон куда махнули.

– Дед тоже здесь?

Она неопределенно пожала плечами:

– Здесь ему неинтересно. Кстати, просил передать: начальство вами недовольно.

Ну, это не его забота. Его охватила такая злость, что от вспыхнувшего несколько минут назад к ней чувства не осталось и следа.

– Вас прислали помогать, а не инспектировать.

– Я представляла вас совсем иным, – кокетливо улыбалась крашеная шатенка, – этаким невозмутимым смельчаком. А вы, оказывается, очень нервны…

Рядом с ними кружились Ваня Серебряный с Полиной. Штурман весело и ободряюще подмигнул ему: с такой-то красоткой разве к лицу вешать нос? «И в самом деле, – упрекнул себя Пикалов, – вскипел, как капризная семиклассница. Нервы расшатались. А распускаться никак нельзя». И через силу улыбнулся:

– Простите… Они там думают, что мы тут водку пьем. Вот поживете – увидите. Кстати, как вы устроились?

– Не очень здорово. В общежитии. Пять пар чужих глаз.

Серебряный снова продефилировал рядом, показывая за спиной своей партнерши большой палец. Пикалов и сам был в восторге: «хозяева» постарались в выборе связной – редкостной красоты и, кажется, неглупа; большущие голубые глаза внимательны, заглядывают в самую душу. Но едва она произнесла пароль, как перестала интересовать Пикалова как женщина: любовь и дело в его понятии были вещами несовместимыми и, будь она сама богиня, он не поддастся чарам.