Бодо Узе - Лейтенант Бертрам

Неожиданно он сказал:

— Я понимаю, что ты хочешь сбежать, только как это сделать? Лучше всего попробовать завтра ночью. Мы будем проплывать мыс Финистер. До берега всего несколько километров. Я постараюсь попасть на вахту.

Мир для Стефана изменился. Снова он стал таким, что стоило жить. Стефан схватил руку матроса и пожал ее.

— Это замечательно! — воскликнул он. — Это просто…

Но Кристиан высвободил свою руку, пробормотав:

— Ладно, ладно. Погоди еще.

— Нет, нет, — воскликнул Стефан. — Это просто здорово с твоей стороны. Я сначала боялся, что ты не захочешь. Ведь ты тоже рискуешь.

Он взад-вперед забегал по бункеру — три шага вперед, три шага назад.

— Так ты говоришь, завтра ночью? — переспросил он, схватив матроса за плечо.

— Завтра ночью, — подтвердил тот, опустив голову.

— Как ты думаешь, что они с тобой сделают?

Не поднимая головы, матрос пробормотал:

— Что со мной сделают? Посадят туда, где сидишь ты.

Стефан не обратил внимания на нотку упрека, прозвучавшую в голосе матроса. Надежда завладела им целиком.

— Только бы получилось, только бы ничего не помешало! — говорил он, протягивая руки, будто уже ощущал свободу.

Матрос снова покинул его и сел на скамейку возле двери. А Стефан, сжав кулаками лоб, уговаривал себя: «Сейчас ты не должен об этом думать. Забудь».

Но ничто не могло отвлечь его от этих мыслей.

— Кристиан, — тихонько позвал он. Но матрос не отвечал. Он непрерывно бубнил себе под нос что-то похожее на молитву.

— Ты боишься, Кристиан? — спросил Стефан, но казалось, матрос его не слышит. Стефан задал вопрос шепотом, к которому они привыкли в разговорах друг с другом: — Скажи, который теперь час? Капитан не скоро придет? Ведь пора!

— Нет, еще рано, — отозвался матрос.

— Только будь осторожен, — попросил Стефан. — Если в последний момент все сорвется…

— Что может сорваться? Не бойся! — сдавленным голосом ответил матрос.

Стефан разволновался. Он зашагал взад-вперед — три шага вперед, три шага назад — и сказал матросу:

— Когда Германия освободится, она будет чудесной страной. Без фюрера, без господ, без слуг. У каждого будет работа, и каждому хватит места. Не будем нападать друг на друга и на других. Германия страна богатая, и мы все заживем счастливо.

— Не загадывай! — произнес матрос.

— А почему бы нет, дружище! — воскликнул Стефан.

— Почему? Потому что против пулеметов не повоюешь и против самолетов тоже.

— А что мы делаем в Испании? — спросил Стефан.

— Ты погоди, погляди, чем все кончится. Войну вы пока не выиграли.

— Даже если мы ее проиграем…

— Да-да, вы народ такой, знаю, даже если проиграете, будете бороться дальше…

— Слушай, я вот что тебе скажу, — начал было Стефан и остановился. — А не лучше ли будет, если ты меня снова посадишь на цепь?

— Да что с тобой сегодня! — рассердился Кристиан. Теперь и он прислушался к шуму на лестнице. Ему показалось, будто он слышит голоса и шаги. Но он не двинулся с места. — Так что ты хотел мне сказать? — спросил он. А они уже появились на другом конце коридора — капитан, штурман и судовой врач — ворвались в камеру, обнаружили, что Стефан не прикован, что свет горит, а дверь незаперта.

Когда скованный цепью Стефан снова остался в темной камере один, он в отчаянии бросился на нары, рвал оковы до тех пор, пока не заболела рука, бился головой о деревянную стенку бункера. Всего лишь мгновенье ему довелось помечтать о свободе. И вот все погрузилось во мрак. Стефан был раздавлен крушением надежд, неотвратимым горем, пленом и смертью. И все-таки к вечеру ему удалось еще раз осмыслить происшедшее. Он скрипел зубами, проклиная подленькую рассудительность матроса, который умышленно проявил неосторожность, чтобы этим инцидентом избавить себя от ответственности.

Стефан успокоился лишь много часов спустя, когда твердо решил бежать, несмотря ни на что, без чьей-либо помощи.

Разумеется, охрана усилилась. Матросы теперь выключали свет сразу после еды. Больше они не вступали с ним в разговоры. Ему даже не удалось узнать, что стало с Кристианом.

На следующий день после обеда он сделал так, что его вырвало, а ночью принялся ворочаться на нарах и громко стонать.

В конце концов караульный постучал в дверь.

— Ты чего? — спросил тот. По голосу Стефан признал в нем «толстяка», амбала почти двухметрового роста. Этот задаст мне работы, подумал Стефан и слабым голосом ответил: — Я отравился, у меня температура. Позови врача.