Бодо Узе - Лейтенант Бертрам

Здесь его мысли снова оборвались, потому что дальше был конец. Но он ничего не мог с собой поделать и всерьез размышлял о том, назовут ли они батальон и его именем, как назвали один из батальонов именем Эдгара Андре. Думая так, он смеялся над собственным тщеславием. Все еще улыбаясь, он сказал себе: если у них будет так много батальонов и каждый из них получит имя замученного в «третьем рейхе» товарища, то ведь это целая армия! Какая чудесная мечта! Батальоны, названные именами погибших, армия мстителей! Нет, не мстителей, ему не важно, отомстят за него или нет, батальоны продолжателей, батальоны вершителей, ведь важно, чтобы свершилось то, во имя чего они жили — он и другие погибшие товарищи, к которым он теперь причислял и себя.

Поэтому он решил: раз батальон будет назван его именем, то, чтобы с ним ни произошло, он должен быть достоин будущих солдат своего батальона.

Веревки причиняли боль, но он больше не чувствовал страха и, вновь повернувшись лицом к городу и лежавшим за ним горам, чьи вершины дрожали в солнечной дымке, простился с товарищами в окопах. Он думал о Хайне Зоммерванде и Георге, о Вальтере Ремшайде и Флеминге, с которым поссорился из-за мешков с песком.

Стоявший у поручней матрос разглядывал серо-зеленые брюки пленного и его вылинявшую гимнастерку, на которой можно было различить след звезды и трех узеньких нашивок под ней.

— Домой к родичам? — спросил матрос.

Стефан покачал головой:

— Мне отрубят голову, — произнес он.

— Табачку хочешь? — спросил Кристиан.

— Конечно, хочу, но лучше бы газету! — Стефан сам удивился своему ответу: по дороге ему страшно хотелось курить. Теперь это не казалось ему столь важным.

Капитан спустился с мостика, чтобы взглянуть на красного. Но он разочаровался, потому что внешне тот ничем не напоминал кровожадного хищного зверя. Не был он похож ни на пьяницу, ни на сифилитика. У него были правильные черты лица, и лицо это могло бы нравиться, если бы не имело такого исступленного выражения.

Штурман и краснолицый матрос отвели пленного в бункер. Развязали ему руки, зато приковали левую руку к железной цепи, а дверь бункера заперли на тяжелые засовы. Кристиан остался за караульного.

Между тем убрали трап и подняли якорь. Лоцманский буксир потащил судно с грузом и пассажирами через гавань в море.

Капитан Бауридль обрадовался, встретив во время осмотра судна ефрейтора Венделина. Пожав тому левую руку, он сказал:

— Ну-ка, расскажите, где это вас так угораздило! — И еще поинтересовался: — Голос-то хоть у вас не пропал?

— Так точно, господин капитан, не пропал! — заверил его ефрейтор Венделин и утвердительно кивнул, когда Бауридль спросил, играет ли тот в карты.

— Вот и прекрасно! — обрадовался Бауридль, отметая возражение Венделина, что тот-де не может одной рукой держать карты и играть. — Это мы уладим, — пообещал ему Бауридль. — Вообще вы не должны пугаться мелких трудностей. Это в корне неправильно, Венделин.

— Слушаюсь, господин капитан! — произнес Венделин и спросил, не знает ли господин капитан, имеет ли он право на пенсию. До сих пор ему-де не удалось получить ясного ответа.

— Я ведь не чиновник, Венделин! — возмутился Бауридль, но успокоил ефрейтора: — У нас хорошее правительство, оно вас в беде не оставит.

Все послеобеденное время Бауридль был занят тем, что готовил сюрприз для Венделина. И когда Венделин вечером появился в каюте капитана Бауридля, к столу была привинчена маленькая деревянная подставка, на которую тот мог класть карты, чтобы не держать их в руке.

— Ну, что вы на это скажете, Венделин? — поинтересовался Бауридль и объявил: — Когда сойдете на берег, прихвати́те с собой эту штуку. Она вам всегда пригодится.

До полуночи они играли со штурманом в карты. Штурман и впрямь играл «как сапожник», Венделин же был немногословен. Он выпил пять больших рюмок коньяка, но петь не желал. Бауридль добродушно поругивал его:

— Ну, не будьте вы букой, Венделин. Не прячьте от нас свой талант. То, что случилось с вами, случалось и с другими. Бывает и хуже. Так что не вешайте носа.

— Слушаюсь! — сказал Венделин и все-таки с укоризной в голосе добавил: — Ведь я по профессии механик, господин капитан!

— Конечно, механиком вам уже не работать. Это плохо, — признал капитан Бауридль. — Но вы можете переквалифицироваться. Получите пенсию, женитесь, откроете маленький магазин или ресторанчик и будете жить припеваючи, вот увидите.