Ле Тян - Операция Альфа

Третье. Я лично строго накажу всякого, кто вздумает поступать вразрез с моими указаниями.

Воцарилось тягостное молчание. Стивенсон поднялся и стал прохаживаться по комнате, о чем-то напряженно думая. Наконец он подошел к Фонгу.

— Вы, подполковник, можете быть свободны. Завтра вечером, ровно в двадцать ноль-ноль, доложите моему помощнику о ходе дела.

Фонг встал, учтиво попрощался со Стивенсоном и вышел из комнаты.

Стивенсон усмехнулся, как всегда, уголком губ и, наклонив голову, смотрел на Винь Хао, все еще удивленно глядевшему вслед дерзкому подполковнику.

Стивенсон вспоминал о вчерашнем разговоре по телефону с Эдвардом Лонсдейлом. Беседа в основном вертелась вокруг дела, о котором они договорились во время своей встречи на вилле Стивенсона. Но одна фраза Лонсдейла до сих пор не давала Стивенсону покоя. «Я узнал, — сказал Лонсдейл, — что вы подготовили дерзкий план действий против разведки противника. Если вам удастся достичь того, чего вы хотите, вы прославите свое имя. Но если нет — загубите все дело. У каждой монеты две стороны. Вы ставите на орла, а выпадает решка. Помниться, я уже советовал вам однажды не брать на себя единоличной ответственности ни за что. Считаю нелишним напомнить об этом еще раз».

«Откуда этот старый лис обо всем пронюхал? — спрашивал себя Стивенсон. — Кто ему все выболтал, этот надменный подполковник или вот этот мужлан? Невзначай или с определенным умыслом? Когда и в какой форме это было сделано? Почему Лонсдейл проявляет столько внимания к моим делам и вечно ищет способа притормозить меня? Его льстивые речи о дружбе и чувстве локтя товарища по профессии не стоят и пенса. Нужно все как следует обмозговать. Эта маленькая страна действительно полна ловушек и шипов…»

Он позвал слугу и приказал принести что-нибудь выпить.

— Скажите, господин полковник, — стараясь придать своему голосу задумчивость, обратился он к Винь Хао, — что вы думаете о моих указаниях?

— Господин советник, я опасаюсь, что подполковник Фонг провалит все дело. Если бы вы поручили это мне…

— Так вы, значит, не поняли, что подполковник Фонг всего лишь технический исполнитель, а всеми его действиями будем руководить мы с вами? Кстати, сегодня нам еще предстоит серьезная работа, так что прошу принять приглашение отобедать со мной. Кухня азиатская, в меню есть и ваше любимое блюдо — тиеткань. А пока немного выпьем для бодрости… — Он придвинул поднос с бутылками поближе к Винь Хао. — Знаете, я взял за правило не вмешиваться в личную жизнь других. Я даже не осуждаю своих подчиненных за то, что они, например, курят опиум. Я считаю, что если бы не было потребителей, то не стало бы и производства. Закрылись бы заводы и фабрики, владельцы лишились бы своих предприятий, а рабочие своей работы, разразился бы мировой экономический кризис, а с ним и мировая война. Если мы хотим, чтобы не было войны, мы должны всячески поощрять потребителя, что бы он не потреблял…

Винь Хао с удовольствием выкурил две сигареты подряд, блаженно смежил веки и чувствовал себя чуть ли не на седьмом небе. Стивенсон же пил маленькими глотками виски и все думал, думал…

Прошло минут пятнадцать. Винь Хао вздрогнул, очнулся и, открыв покрасневшие глаза, с удивлением огляделся. Увидев, что Стивенсон по-прежнему сидит на своем месте, подперев рукой подбородок и вертя в другой хрустальный бокал, он успокоился и протяжно зевнул, прикрыв рот рукой.

Стивенсон поднялся и снова зашагал по комнате.

— Послушайте, господин полковник! В нашем с вами сотрудничестве я, чтобы вы были уверены в моей искренности, отвожу вам наиболее почетную роль. Вы будете ответственным за операцию «Альфа», как за ее подготовку, так и за проведение. Я же остаюсь только вашим советником. Мое дело обеспечить все военные и психологические аспекты операции.

Последние несколько дней город бурлил — ходили слухи о том, что инвалиды войны готовят самый настоящий бунт. Слухи ширились и быстротой ветра облетали весь город и его окрестности. Обитатели наперебой рассказывали друг другу страшные истории о том, что какой-то в конец пьяный капитан десантных войск уложил наповал выстрелами из пистолета трех инвалидов прямо у входа на рынок Бентхаль, другой инвалид сжег себя среди бела дня на глазах у прохожих на проспекте Зя Лонг, а некто в квартале «Икс» подмешал дуста в еду, предпочтя такую смерть вместе с женой и шестью детьми медленному умиранию от голода. Поговаривали также, что инвалиды разграбили один из армейских складов и у них есть даже пулеметы и гранаты.