Виктор Чехов - Разведчики

— Да, я храню его.

С улицы донесся резкий сигнал подъехавшей машины.

— Вот уже и за нами! — поднялся Усаченко. — Так, до завтра, товарищ старший лейтенант! Машина заедет… До свидания, Зоя Михайловна, жалко, что вы не ко мне в полк…

Выйдя от Мариных, Виктор Андреевич, незаметно для себя, прошел мимо здания госпиталя, по узким длинным мосткам спустился к реке. Ранняя осень уже позолотила березы, расцветила осины. Ветер рябил синеватую воду, над ней парили чайки, стремглав падая за добычей. Здесь, на повороте, река стремительно неслась к бурлившему невдалеке порогу. Туча косой тенью прошла по сверкающей ряби…

Присев на плоский, нагретый солнцем камень, Виктор Андреевич достал из кармана кителя толстый конверт. «Вот так и живем письмами… — подумал он. — А какое успокоение от каждой весточки…»

Он развернул листок, и в глаза бросилась фраза: «Живу очень хорошо, только немного скучновато. Все время приходится „рипеть“ на своей „гармошке“».

«Это он про свою рацию», — подумал Виктор Андреевич о сыне и стал отыскивать наиболее заинтересовавшие его вести:

«Ты, отец, даже не представляешь себе, какая грозная сила в тылу у гитлеровцев. Целых четыре района одной области в руках партизан. В них сельсоветы, школы, клубы, больницы, читальни… Но жизнь очень своеобразная: пашут колхозники с винтовками за плечами, гулять парни ходят с автоматами, даже рыбу ловят вооруженные. В лесах целые городки, из землянок, конечно. Жалко, что не могу описать всего замечательного, что здесь происходит. Наша разведка сообщила: гитлеровцы организуют русский охранный батальон, который пойдет на фронт. Многих в него загнали насильно. Подпольная комсомольская организация послала туда своих товарищей, они записались добровольцами и начали агитационную работу. За два дня до отправки охранного батальона на фронт пришел туда еще один наш паренек, Юрий, и, вместе с комсомольцами, увел из батальона всех, насильно завербованных. В результате немцам пришлось остальных разоружить. Организовали немцы другой батальон из пленных казаков. А казаки, получив оружие, перебили фашистов и в полном составе присоединились к партизанам…

…Наши партизаны разработали план одновременного разоружения нескольких полицейских станов. Операцию провели блестяще. После этого, с наступлением темноты, во всем районе не увидишь на улицах ни полицаев, ни гитлеровцев…

Видишь, папа, как много здесь значительного, интересного. И нет причин волноваться. Пожалуйста, напиши и маме, что беспокоиться ей нечего.

В настоящее время у меня учится „играть на моей гармошке“ одна женщина, зовут ее Надей: она очень многое перенесла. Помнишь, я тебе рассказывал об изменнике Котко? Представь себе — это его жена. Просто поражаешься, как могла такая замечательная женщина быть его женой. Посылаю тебе ее записки. Прочти. Это не выдумка, это правда о гитлеровцах. Передай их в газету. Не удивляйся, что сразу получил письмо и от меня и от Шохина: они были отправлены одновременно самолетом.

Крепко целую тебя. Анатолий».

— Тоже хочу подышать свежим воздухом… — услышал Виктор Андреевич позади себя негромкий голос. К нему подходил Аветисов. — Не помешаю?

— Очень рад, доктор, присаживайтесь рядком. В тылу-то у немцев какие дела наши делают! Вот только что от сына письмо получил, — показал Виктор Андреевич густо исписанные листки.

— С Карельского?

— Нет… Очень далеко сын. Радистом-разведчиком работает. В тылу у немцев сейчас, — с гордостью повторил Виктор Андреевич. — Вот и описывает мой Анатолий жизнь там.

— Я бы охотно послушал. — Аветисов достал старинный портсигар, предложил Виктору Андреевичу папиросу. Оба с удовольствием закурили.

Не спеша Виктор Андреевич прочел еще раз все письмо сына. В его памяти встал рослый, с фигурой спортсмена юноша. Волнистые темные волосы зачесаны назад: лоб широкий, открытый, губы резко очерчены.

— Очень интересное письмо. Обязательно надо передать в газету. — Аветисов поднял небольшой обточенный водой камешек и бросил его далеко в воду.

— Только вот не могу понять, где же мой Анатолий находится?

— Главное в том, что ваш сын дело делает большое, — отозвался Аветисов. — А в каком месте он это делает — узнаем, когда побьем фашистов. Теперь не то, что в прошлом году было. Все круто изменилось: отступает враг.

Поезд медленно отходил от перрона. В открытое окно Марк видел идущую рядом с вагоном Зою. Невольно всплыло воспоминание об отъезде из Петрозаводска перед войной. Сколько пережито с того дня…