Лесли Томас - Девственники в хаки

Бега начались сразу после того, как в десять вечера офицер – начальник караула – обошел посты с последней проверкой. Событие предстояло грандиозное: почти все временные караульные поймали по лягушке и – что было гораздо важнее – располагали деньгами, которые могли поставить на своих фаворитов.

Бригг забрал свою лягушку и внимательно осмотрел. По сравнению с прошлым разом она показалась ему похудевшей, однако это было только к лучшему.

– Тебе придется как-то назвать своего рысака, – заявил капрал, организатор и распорядитель гонок. – Что-нибудь звучное…

– Пусть будет Люси, – неожиданно сказал Бригг. – Джюси-Люси.

– Но это же лягушка-вол, – с сомнением покачал головой капрал. – Разве можно называть вола женским именем?

– Можно, – уверенно кивнул Бригг.

– Ну, хорошо, – согласился капрал. – Пусть будет Люси. Значит, это кобыла…?

– Нет, девочка, – поправил его Бригг, и капрал недоуменно покосился на него.

В первом забеге на двадцатифутовую спринтерскую дистанцию ставки ограничивались одним долларом, и самые опытные участники скачек даже не стали утруждать своих любимиц, ограничившись ролью зрителей, благо вся трасса была отлично видна в сахарном свете мощных складских прожекторов, которые по случаю великого события были направлены не на охраняемый объект, а на пожарный ров. Лягушек солдаты держали кто в коробочке, кто в берете или в подсумке, притороченном к поясному ремню. Гонщицы душераздирающе квакали, а те, что томились в подсумках, громко кашляли от пыли и разнообразных запахов.

Для того, чтобы удержать стартующих в начале дистанции, использовался одолженный на кухне муслиновый поварской фартук. Пока лягушки копошились под тканью, огонь с шипением полз по коротенькому бикфордову шнуру к высыпанному из патрона пороховому заряду. Взрывался порох с негромким, но резким хлопком, однако начальник караула обычно был уже в офицерской столовой и не мог его услышать. Впрочем, многие офицеры знали о состязаниях и даже приходили поглазеть, но своих лягушек у них не было, и им приходилось ставить на чужих.

Бригг посадил Люси под фартук вместе с остальными, и крошечный огонек быстро пополз по шнуру. Когда перед самым выстрелом стартер убрал фартук, бриггова лягушка сидела повернувшись мордой назад. Бригг закричал на нее, но тут взорвался порох, и участницы запрыгали и заметались, как безумные. Люси скакнула в сторону и приземлилась на сморщенную спинку другой лягушки, из-за чего обе мгновенно лишились всех шансов в этом забеге.

Ставки во второй гонке были чуть выше, и Бригг с сомнением опустил два доллара в засаленный берет «банкира». Лягушка в его ладонях слегка пульсировала, высовывала в щели между пальцами удивительно томный глаз и издавала такие душераздирающие звуки, словно ее сердце готово было разорваться пополам.

– Пора, Люси, – сказал ей Бригг. – Соберись. Соберись и прыгай, но только в нужную сторону. Поняла?

Число участников в этом забеге увеличилось. Двенадцать толстых, растерянных, негодующих тварей копошились, пытались прыгать и квакали под муслиновым фартуком, отчего он шевелился, как живой. Бригг посадил Люси в ров мордой к финишу и присоединился к другим зрителям-участникам, которые с волнением на лицах столпились у края канавы.

Пороховой заряд взорвался, и лягушки гурьбой ринулись вперед. Время от времени кто-то из них выпрыгивал из канавы, и владельцы, несшиеся вдоль бортика за своими фаворитками, возвращали их назад; правда, в соответствии с правилами, они обязаны были вернуть лягушку на дистанцию сделав шаг назад от того места, где она с нее сошла.

Бригг, едва не задыхаясь от радости и азарта, следил за Люси, которая с самого старта вырвалась вперед, совершив несколько грациозных скачков. Она двигалась длинными, резвыми прыжками, уверенно приземляясь и сразу же отталкиваясь задними лапками, словно понимая, куда она мчится и чего от нее ожидают. Дистанция на сей раз равнялась пятидесяти футам, и Люси уже опережала ближайших соперников на одну пятую этого расстояния, когда достигла первого и единственного поворота.

Бригг, спотыкаясь и скользя, бежал вдоль канавы вместе с остальными, бежал на полусогнутых ногах смешной ковыляющей рысью, подпрыгивал и падал, изрыгая проклятья и испуская азартные вопли. Он не отрывал от Люси взгляда, поэтому первым увидел, что она уселась на мокрую грязь сразу за поворотом и застыла. На морде ее блуждало выражение полнейшего довольства и, как Бригг ни кричал, Люси не шевельнула ни одним мускулом.