artofwar.ru - Беслан

…Он что-то шепчет и смотрит в одну точку. Вдруг вскакивает и куда-то бежит. Сшибает людей, не видит машин и, словно его батарейка внезапно села, валится на асфальт.

– Тронулся он. Еще в пятницу, когда прибежал к школе, – старушка сморщенной ладошкой закрывает от ужаса глаза. – У него там мать была, жена и трое мальчишек. Жену и мать он увидел в окно – они были уже мертвы. А пацанята еще живы. Кинулся к ним, почти добрался.

Руку протянул… А в это время на них рухнула балка. И всем троим размозжило головушки… Бедные-бедные детки!..

Женщина билась в конвульсиях и кричала так, что стыла кровь.

Мимо нее на носилках пронесли сына. Из больницы – в морг. Из-под белой простыни вывалилась рука. Черная, с запекшейся кровью. 'Зачем мне теперь жить?!' – кричала она по-осетински. Это было в пятницу днем, когда только-только начали привозить самых первых живых и мертвых. И когда еще никто и представить не мог всех масштабов этой трагедии. В субботу утром она повесилась.

…Мальчишка выбрался из школы без единой царапины. Пока родители рыдали от счастья, он забаррикадировался в своей комнате и сутки оттуда не выходил. Потом выбежал, залез на дерево и закричал:

'Там все мочу пили, как лимонад. А я не пил!.. Папа, ты мне веришь?!'

Им было уже все равно – боевики расстреляют или пойдут на штурм свои. Только дайте воды. Воды! Воды!!! У многих начались галлюцинации. Озеро, мираж в пустыне… Они просто умирали от жажды.

В субботу школу очистили от трупов. Вернее, не трупов – фрагментов тел. Из Беслана выехало шесть огромных рефрижераторов. В них – от 500 до 700 мертвых людей.

'Это вы составляете списки?'

Блокнот пухнет от фамилий и телефонов.

– Если вы вдруг что-то про моих узнаете, позвоните. А может, их увезли в Москву?.. – женщины смотрят с такой надеждой, что автоматически набираю МЧС, Минздрав и т.д. Фамилий эвакуированных в столицу почему-то нигде нет.

– Девушка, вы составляете списки? И моих запишите, – народ выстраивается в очередь, а Тамара Кокова протягивает фотографии. -

Аллочка, невестка моя, была с двумя детьми – Кристиной, она в первый класс пошла, и с Астимурчиком, ему два годика. И бабушка с ними была, Таира Мукагова. Мальчика мы нашли – он в больнице, ножки немножко посечены. Люди видели, как Аллочка вынесла его из школы и отдала кому-то на руки. А сама назад побежала, за Кристиночкой. Их нигде нет. Мы уже несколько раз были в больницах, в реанимациях, в моргах… Все бесполезно. Ходовы они, фамилию не забудьте.

– Они две подружки – Кусова Анжела и Баскаева Диана, 14 лет им, сидели вместе. Человек пять видели, как они выпрыгнули, – Света, мама Анжелы, еле говорит.

– Девочка в больнице говорила, что видела мою Дианочку, – с трудом держится вторая мама, тоже Света. – 'Я повернулась, а у нее на кофте кровь. Да вы успокойтесь, моя кровь, от взрыва. А с

Дианочкой все нормально было…'

Две двоюродные сестренки Урмановы – Маша (13 лет) и Залина (7 лет), их тетя Рита вместе с мужем Сергеем Урмановым, их родня Лариса

Рудик с дочками Юлькой и Яной, больной сахарным диабетом… Из всей семьи в больнице нашлась мама Машеньки, в другой больнице, в

Алагире, лежит Сергей. Его сильно истязали – прострелены ноги, плечо. Боевики вырвали Залинку у него из рук. Больше ее никто не видел…

Пропал Дауров Теймураз, 8 лет. Его 10-летняя сестренка

Дианочка жива, с ней с утра разговаривали в больнице.

– А Теймуразик с трех лет заикается, может, он просто не может свою фамилию назвать? – не отчаивается его бабушка Клара.

Гумецова Аза и 11-летний Саша. Иван Ильич Карпов, он работал в школе слесарем-сантехником. Светлана Кантемирова, учительница английского языка, была с 6-летней племянницей, девочка, слава богу, осталась жива. Гаппоевы Зэра (7 лет) и ее отец Руслан. Их нет ни среди живых, ни среди мертвых. И таких, ненайденных, людей – сотни.

'Почему вы, журналисты, врали?'

– Вы тоже в своей газете писали, что там 300 человек? А их

1220 было, понимаете?! – мужчина в черной рубашке от бессилия машет рукой. – Почему вы врали?!

То, что на самом деле в школе больше тысячи заложников, власти признали только после того, как эту цифру напечатали в газетах.

Телевизионщикам заткнули рот, даже Руслана Аушева, вместе с которым вышли первые спасенные, вырезали из репортажей. Я говорю ему об этом, и он больше не хочет меня задушить.

– Брат у меня там был, Артур. Вместе с женой Ингой и сыном

Тотразом. Уже везде искали, сейчас опять в морг поедем. Славик меня зовут, – и он протягивает руку.