Александр Авраменко - Стальная дуга

«В первой половине ночи, — донесли офицеры штаба 167-й пд, — сильный артиллерийский огонь и обстрел из залповых систем, который главным образом наносился по центру дивизионного участка». Журнал боевых действий 48-го тк: «Ночь проходит в основном спокойно. На всем участке корпуса сильный залповый огонь артиллерийских орудий и миномётов противника».

В дивизии СС также донесли об обстреле русской артиллерии по местам сосредоточения войск. Из воспоминаний механика-водителя «тигра» штурмана В. Венда:

«…Утром стала бить русская артиллерия, в это время мы были ещё не в танках, располагались немного дальше, чуть позади. Мы были, скажем так, за пределами досягаемости артиллерии противника… или они просто не знали, где мы в тот момент находились»…

Земля ходила ходуном. Разрывы тысяч и тысяч снарядов и «РСов» рвали рассветные сумерки в клочья, выхватывая, словно фотовспышкой отдельные кадры панорамы апокалиптической битвы, развернувшейся в общем то, на небольшом участке планеты. Там мощный взрыв разносит в клочья подвернувшийся на его пути бронетранспортёр с пехотой. Здесь — впустую взрывает землю, выкорчёвывая останки павшего сотни лет назад татарина, двигавшегося с Ордой Бату-Хана на Русь. Правее рушится старая берёза, простоявшая десятки лет в роще. А в ста метрах от появившейся на земле воронки корчится в агонии с распоротым осколком спиной случайный враг… Александр приник к перископу, жадно всматриваясь в полыхавший запад. Наконец, гром артподготовки затих.

— Радист! Что в эфире?

— Пусто, товарищ командир.

— Слушать дальше.

— Есть!..

Небо наполнилось гулом. Высоко над головами медленно плыли десятки и сотни огоньков, вырывавшихся из патрубков двигателей. «Наши пошли…». Мелькнула мысль в голове Столярова. Давно он не видел столько наших машин, сколько сейчас шло на Запад, чтобы обрушить на противника свои бомбы… Между тем быстро светало. Уже можно было разглядеть выстроившиеся рядами машины его полка, облитые росой. День обещал быть жарким, особенно, учитывая вчерашнюю грозу. Но самое жуткое стало видно минут через десять, когда солнце окончательно оказалось из-за земли — весь горизонт был затянут сплошной пеленой дыма…

— Товарищ командир, что ЭТО?!

— Кажется, началось, ребята…

Треск мотоциклетного двигателя разорвал воцарившееся напряжение. Трофейный «цюндапп» лихо вывернулся из балки, подлетел к шеренге машин, и с сиденья соскочил затянутый в кожаную куртку связист, размахивая пакетом.

— Где командир?

— Чего орёшь?

Лейтенант обернулся и вздрогнул, заметив перед собой невесть откуда взявшегося танкиста в комбинезоне.

— Ле-лейтенант Сковородкин… Из штаба дивизии. Мне нужен командир полка.

— Там. Дальше. Тридцатая машина.

— Спасибо, товарищ танкист!

Ударом ноги запустил мотор и помчался дальше, умело виляя между деревьями. Александр наблюдал с башни, как связист остановился и, козырнув, протянул пакет выглянувшему из люка механика-водителя полковнику. Командир вновь исчез в танке, а спустя несколько мгновений в наушниках танкошлема раздался характерный треск и искажённый голос Герасимова произнёс:

— Слушай приказ. Выдвигаемся на помощь нашим. Немцы начали наступление…

Грохот вентилятора перекрывал все остальные звуки в отсеке экипажа. Механик выжимал из дизеля всё возможное и невозможное. «КВ» мотало из стороны в сторону, от ушибов спасали только выпуклые рёбра шлема, да внутренние скобы, за которые держались изо всех сил. Александр приник к перископу — танки батальона шли уверенно. Никто не отставал.

— Первый, первый! Уходи направо.

— Вас понял, Орёл.

— Второй, разворачивайся в линию…

Линии фронта видно не было. Сплошная стена дыма, изредка разрываемая проблесками пушечных выстрелов и разрывов, да полосы трассеров мелькали над землёй, состригая верхушки степных трав. В небе творился настоящий ад — сотни самолётов кружили над головами, пытаясь сбить друг друга. С белизной редких облаков соперничали купола парашютов тех, кому посчастливилось выброситься из горящей машины. Майор молча сунул кулак под нос заряжающему. Лязгнул массивный затвор, принимая в казенник бронебойный снаряд. Танк начало кидать из стороны в сторону ещё сильнее — вся земля была изрыта сплошными воронками. Травы не было. Сплошной выжженный грунт и пепел. Танки вылетели на вершину холма, где должна была располагаться наша пехота и артиллерия, и Александр замер на мгновение: позиций не было. Изрытая на глубину нескольких метров серая от тротиловой гари почва. Обломки брёвен блиндажей, изуродованные орудия и тела павших, обломки самолётов и машин. Остатки траншей огрызались огнём в сторону немцев. Буквально мгновение майор наблюдал эту картину. А затем начался ад: идущая рядом машина мгновенно вспыхнула, за ней — вторая, третья…