Александр Авраменко - Стальная дуга

— Так точно, товарищ полковник.

— Можете называть меня Семён Александрович. Мне так привычнее.

Александр удивлённо посмотрел на невысокого худощавого человека в военной форме с нашивками воентехника, сидевшей на том мешком…

Всё началось утром. После завтрака комбата вызвал командир полка и вручил предписание на получение новой техники. Наконец-то часть, в которой служил Столяров, получала новенькие машины. Ехать за ними пришлось в ремонтные мастерские корпуса, которые располагались не очень далеко, в тридцати километрах от деревни, где стояли танкисты. Загрузившись в новенький «студебеккер», майор с механиками-водителями батальона убыл к месту назначения. Наступило лето. С неба пригревало солнышко, всё вокруг расцветало, яркая сочная зелень радовала глаз. Дорога долго вилась по лесу, и наконец, вывела на открытое пространство. Ещё парила водная гладь реки Псёл, вдоль которой шла рокада. Где-то в лесу, на опушке разливал свою брачную трель соловей. Звонко, так, что его голос даже пробивался сквозь шум двигателя грузовика. Казалось, что наступил мир… Да и на фронтах было затишье. После мощного контрудара немцев зимой сорок третьего наши войска сумели остановиться и занять прочную оборону, не дав гитлеровцам развить свой успех. Но что-то витало в воздухе, нечто тёмное и жестокое. Все знали, что немцы не будут стоять на месте. Что со дня на день они вновь ринуться убивать, насиловать и грабить. Жечь наши города и сёла, уничтожать каждого русского, украинца, еврея на своём пути… Машина пылила вдоль сожженных дотла деревень и хуторов. Танкисты молча смотрели, как исхудавшие женщины и дети, полураздетые и босые, на коровах, а то и на себе, тянут тяжёлые плуги и бороны, кидают в землю драгоценное зерно. Кто-то произнёс:

— Бедные бабы… Каково им…

Навстречу неторопливо прошагало стадо коров, ещё с торчащими от зимней бескормицы рёбрами, раздутыми животами. Их понукал мальчонка лет четырёх, босой, в одной солдатской гимнастёрке до колен…

…Грузовик въехал на площадку перед рядом больших палаток и остановился. Александр вылез из кабины, немного размял затёкшие ноги и крикнул:

— Из машины! Пять минут на перекур, потом — строится.

Молодость берёт своё быстро. Из кузова с шутками и смехом попрыгали бойцы, защёлкали кресала, потянуло табачным дымком. Майор решительно откинул полог палатки и шагнул внутрь.

— Майор Столяров. Прибыл за техникой согласно разнарядки.

Из-за стола в углу донёсся тонкий голос:

— Товарищ майор, сейчас никого нет из начальства. Все на совещании. Вам придётся обождать. Извините…

Присмотревшись, Столяров заметил торчащую из-за столешницы голову подростка лет двенадцати, но тем не менее, одетого в военную форму, любовно подогнанную по размеру.

— А вы кто такой?

Парнишка вскочил, торопливо нахлобучил на макушку маленькую ушитую пилотку и бойко отрапортовал:

— Воспитанник Петров, товарищ майор!

— Вольно, воспитанник Петров. Садитесь. Значит, говорите, на совещании?

— Так точно, товарищ майор. Через час закончат.

— Понятно… Ладно, воспитанник Петров. Подождём…

Он вышел на улицу и закурил.

— Бойцы! Отдыхайте пока, но от машины далеко не разбредаться. Все ясно?

Дружный хор голосов рявкнул в ответ:

— Так точно!..

Александр неторопливо шагал вдоль рядов самых разнообразных машин. Вместе стояли наши «Т-34» и английские «Матильды». Американские «Шерманы» и советские «КВ». Застыли многобашенные «Ли» и призёмистые «Валентайны», тяжёлые «Черчилли» и лёгкие «Стюарты» вперемежку с «Т-60» и «Т-70». Внезапно Столяров замер, не веря своим глазам — в конце шеренги танков стояло что-то до боли знакомое, громадное, многобашенное…

— Твою ж мать…

Он невольно сглотнул — неизвестно как уцелевший, старый добрый «Т-28». [32] Действительно, последние уцелевшие «Т-28» были использованы на Курской Дуге. На Севере эти танки провоевали до 1944 года (по М. Барятинскому). Его любимый танк… Майор подошёл ближе — точно, он, родимый! Нагретый июньским солнышком, тёплый… Александр откинул створки дверей водительской башни и влез внутрь — даже защемило сердце. Встреча с верным другом… Он не мог объяснить, какие чувства его охватили. Пред глазами встали лица товарищей из его экипажей, живых и мёртвых. Тех, кто сгорел заживо, кто остался калекой, и те, кто ещё воюет где-то на фронте… Качнулся на сиденье, руки сами легли на отполированные до белизны рычаги фрикционов. Ноги попробовали педали… Двигатель «схватил» с полуоборота, выбросив сизое облако из выхлопных труб. Мягко взвизгнул главный фрикцион, тугая пружина заставила скрежетнуть ферродо сцепления… Могучая машина тронулась легко и плавно, словно легковой автомобиль. Александр включил третью передачу и дал полный газ. Танк сорвался с места и устремился по проходу между стоящими танками, и казалось, что те шевелят пушками, приветствуя ветерана и отдавая ему честь… Люди забыли обо всём, глядя, как по полю легко носится тяжёлая громадная машина. Танк крутился волчком, быстро набирал скорость и тормозил, совершал разные повороты. Вот он исчез в овраге, и кто-то бросил — «застрянет»! Но, отчаянно рыча двигателем, упрямый «двадцать восьмой» выбрался из промоины и вновь продолжил своё выступление…