Ив. Валентинов - Белые купола

— Правильно. Идите, Виролайнен…

Между стволами елей видна была тропинка. Хомутов перевернул тело Матушкина, стараясь не смотреть на залитый кровью масккостюм, положил голову товарища себе на колени. В душе лейтенанта смешались горечь потери, восхищение подвигом Матушкина и бессильная, а потому особенно тяжелая злость на себя самого. “А я его считал легкомысленным… Балаболкой… До чего же я, оказывается, слеп и глуп… тоже командир… Не понял такого человека, не разглядел…”

— …Похороним здесь. Приметы оставлять нельзя, но красный этот валун сам по себе приметен. Может, и памятник тут после войны поставят… Может, и кто-нибудь из нас, если доживет, об этом позаботится…

Эсэсовцев — в воду. С грузом, чтоб не всплыли. Всё лишнее, что не берем с собой, — тоже в воду. И в путь. Времени у нас вовсе нет, потому что эсэсовцев этих хватятся, конечно, станут искать. Вряд ли найдут, но наши следы могут обнаружить, особенно если собак пустят. Поэтому надо возможных преследователей сбить с толку именно так, как придумали Давыдов с Виролайненом: идти по речке, потом междуречье пересечь туда и обратно, а дальше — снова по мелководью до самого озера. Два часа потеряем, а глядишь — сутки выиграем. Нам бы только добраться до этой Саукко…

— Товарищ лейтенант, а может, отсюда дать радиограмму? А потом уточнить…

— Нет, нельзя. Закон разведки — давать только проверенные, а стало быть, вполне достоверные сведения. Нам надо увидеть корабли и убедиться, что это — не липа. И узнать число их. А пока, сержант, подготовьте радиограмму номер два с теми данными, которые мы можем считать точными. Добавьте координаты Саукко, но вставьте слово “вероятные”. Ясно?

Десантники всё сделали так, как наметили: похоронили у красного валуна Матушкина, утопили трупы эсэсовцев и лишнее оружие, прошли сложным маршрутом, запутывая следы. Если их и преследовали, то подойти на близкое расстояние не смогли. Во всяком случае, группа не обнаружила никаких признаков опасности. Но уже в полукилометре от залива десантники увидели патруль — двух солдат. Навстречу этой паре двигалась другая.

— Охраняют. И крепко. Значит, есть что охранять. Сделаем так: Нович подготовит радиограмму номер один с пробелом — числом кораблей и оттянется вот на тот холм. И будет внимательно слушать. Мы вчетвером проходим первую линию патрулей. Это несложно. Дальше будет потруднее, поскольку охрана там наверняка покрепче. Вот дальше пойдем мы с Давыдовым, а Кузнецов с Виролайненом станут нас прикрывать. Если понадобится — огнем. Длинными очередями. И вы, Нович, на это внимания не обращайте. На немецкие автоматы и пулеметы — тоже. Сможете отличить по звуку? Вот и отлично. А если услышите наши короткие очереди — считайте. Только короткие, ясно? Сколько очередей, столько и кораблей в бухте. Внесете данные в радиограмму и передадите. За холмом — озеро. Там утопите рацию. Постараетесь добраться к тому месту, куда подойдет катер. Вот вам карта, вот фонарь Ратьера. Сигнал катеру — две длинные и три короткие вспышки. Цвет зеленый. При встрече с противником карту сжечь. Да, вы же некурящий… Дайте ему спички, а лучше зажигалку. Вот так… И всем приказ: в плен не сдаваться. Последнюю пулю — для себя. Вам всё понятно, сержант?

И тут “рыжий черт” дал слабину: по щекам его поползли слезы, он хлюпнул носом.

— Так же невозможно, товарищ лейтенант… Вы там, а я тут…

— Не распускайте нюни, Нович! Вы же десантник. Задание надо выполнить. Вы — радист, и в создавшемся положении иного выхода нет. Ваша радиограмма может спасти тысячи жизней. Всё, пошли…

Позади первая линия патрулей. По знаку лейтенанта Виролайнен и Кузнецов остановились. Хомутов и Давыдов двинулись дальше. Начал накрапывать дождь. У залива сгустился сумрак, да дождь к тому же шелестел в ветвях, гасил звук шагов. Но вот до залива уже тридцать шагов… десять… пять… Хомутов и Давыдов нырнули в прибрежные кусты. Глянули на залив и оторопели: вместо боевых кораблей на воде покачивались груженные лесом баржи и вполне мирные буксиры. На противоположном берегу смутно виднелись очертания какого-то строения.

— Там, похоже, лесопилка, — прошептал Хомутов, — а в заливе ничего похожего на бронекатера…

— А зачем так охранять лесопилку? Ты вглядись, Саша, хорошенько. Разве это лесовозные баржи? Это же десантные самоходки! А бревна — маскировка. И буксиры — маскировка. Ты погляди, какие очертания корпусов у них. Бронекатера, точно…