Владимир Дудченко - Канал

Гамаль Абдель Насер, президент ОАР и Герой Советского Союза (Золотую Звезду приколол ему лично Никита Хрущев), оказался обиженным до глубины души. Эта наглая „психическая“ атака „Фантомов“ явилась последним аргументом египетского военно-политического руководства, которое, разводя в бессилии руки, попросило генсека Леонида Брежнева оказать Египту экстренную военную помощь. Впрочем, переговоры на этот счет уже велись, просто гром американских „Фантомов“ над древними пирамидами не мог не ускорить этот процесс. И действительно несколько ускорил.

Однако все было не так уж просто. Присутствие в Египте советских военных советников и технических специалистов проблему не решало даже в случае их количественного увеличения. Речь шла уже о совсем другой помощи, помощи боевыми частями. Но, имелось слишком много контраргументов…

В Кремле ломали голову, как помочь Египту и не нарваться при этом на военную мощь Америки, стоящей за Израилем. В Вашингтоне обмозговывали ту же проблему с точностью до наоборот. Ведь ситуация при неудачном раскладе могла привести две сверхдержавы к ядерной войне. На грани которой мир уже был ровно семь лет назад во времена „Карибского кризиса“ у берегов Кубы.

В Средиземном море уже давно курсировали корабли 6-го американского флота, в полной боевой готовности была советская флотилия, усиленная атомными подводными крейсерами Северного флота. И не факт, что нынешний взрывоопасный „Суэцкий кризис“ мог закончиться мирно. В общем, и в Москве, и в Каире многие тогда не спали. В Тель-Авиве было пока все спокойно: Моссад занимался проверкой информации, полученной от Рамзеса…

— Ну, будем ее брать? — спросил Кузакин, раззадорившись от вида полуобнаженной девушки-стриптизерши, продолжавшей под музыку снимать с себя остатки одежды. — Ты посмотри, какая линия живота, переходящего в лобок! Саша, это же Бог знает, что такое!

Полещук уставился на стриптизершу, но ничего уж особенного не увидел: симпатичная рослая европейка, работающая в ночном клубе „Мэриленд“ на местную, обожающую голых белокурых бестий, мужскую публику. К тому же она соблюдала установленные правила эротического действа в мусульманском Египте: на сосках груди остались сверкающие звездочки, на причинном месте — маленький, тоже блестящий, треугольничек. Про себя, однако, подумал, что трахнуть такую девку он бы не отказался. Без последствий, разумеется, в плане последующей высылки из страны пребывания…

— Саша, ты ни хера не понимаешь в женщинах, — продолжал гнуть свое изголодавшийся без женщин Кузакин. — Не знаю, как ты, а я уже готов! — Он глотнул из стакана виски и вопросительно посмотрел на Полещука.

— Ты знаешь, старик, думаю, что наших денег на нее не хватит, — сказал Полещук, оценивая аппетитные ягодицы покидающей помост стриптизерши. — Это дорогая телка, Кузакин, нам не по карману. Глянь, сколько страждущих местных богатеев. — Он кивнул в сторону арабов в белоснежных галабиях и черных европейских тройках, только что кидавших на помост денежные купюры. — Нет, не потянем…

— А вдруг, Саня, — привстал Кузакин, не сводя глаз с уходившей девушки. — Вдруг нам обломится!

Таки почти обломилось. Через некоторое время девушка, уже одетая в очень короткую юбку-мини, появилась в зале. Кузакин оказался первым, призывно щелкнувшим пальцами, и девушка направилась к их столу.

— Саша, мы — югославы, — едва успел проинструктировать Полещука Кузакин. — Девица с улыбкой плюхнулась на стул и со словом „Хэллоу!“ на столе переводчиков появилась бутылка шампанского. Официант-араб мгновенно открыл ее, разлил по бокалам и исчез.

— Ну, господа, — сказала девица на хорошем английском, — выпьем за всех нас! Чин-Чин!

Выпили и закурили. Кузакин и Полещук представились специалистами из Югославии. Девушка сказала, что она из Канады и ее зовут Мэри.

— О Мэри, в „Мэриленде“ — это знаковое явление, — сказал Кузакин на английском языке. — Это наводит на определенные мысли. — Он многозначительно посмотрел на высокую грудь Мэри. — Шампанское, двое горячих югославов, вы, надеюсь, не против?

— А какая нормальная девушка может быть против? — улыбнулась стриптизерка. — Если к тому же у горячих югославов водятся деньги.

— А сколько надо? — спросил Кузакин.

Мэри назвала свою цену, которая показалась парням слишком высокой. Началась торговля. И надо же было такому случиться, что оба между собой, невольно, перешли на русскую мову. Мэри внимательно прислушалась, а затем сказала: