Владимир Дудченко - Канал

Потолка в этом казематном „кабинете“ видно не было. Обстановка спартанская: складной стол, лежанка, несколько деревянных стульев. Около стен темно-зеленые армейские ящики, на них каски, автоматы Калашникова, сдвоенные рожки, скрепленные изолентой, рядом, на цементном полу — ручной пулемет Горюнова.

Солдат принес поднос с термосом и маленькими чайными стаканчиками. Раздал всем стаканчики и наполнил их черным чаем.

— Добро пожаловать на Зеленый остров, — сказал Ахмед и поднял свой чай, как будто в стакане вино.

Все чокнулись, отхлебнули и потянулись за сигаретами. Чеботарев хмыкнул, влил в глотку содержимое стаканчика и посмотрел на египетского майора. Тот головой сделал знак солдатику, который подскочил к русскому полковнику и наполнил его стакан чаем.

— Мистер Иван, — произнес Ахмед, — как вам наш чай? Почти русская водка по крепости? А?

— Вот именно, почти, — ответил Чеботарев, выслушав перевод Полещука. — Скажи ему, что мы не чай приехали пить. Пусть доложит обстановку.

Майор Ахмед доложил, что на острове находится рота коммандос, усиленная артиллерийской батареей и средствами ПВО: ПЗРК „Стрела“ и пулеметами ДШК. Остров полностью заминирован по периметру, личный состав готов погибнуть, но не допустить высадки евреев. Боеприпасов более чем достаточно, продовольствия и пресной воды — тоже. Радиосвязь поддерживается со штабом дивизии. В случае необходимости будет обеспечена… — Ахмед, дюжий египетский спецназовец со шрамом (то ли от осколка, то ли от ножа) вдруг замялся и замолчал. Все посмотрели на майора. В возникшей тишине послышалась приглушенная толстыми стенами артиллерийская канонада. В тусклом свете лампы к невидимому вентиляционному отверстию каземата поднимались облачка табачного дыма. — Короче, мистер советник, — махнул рукой Ахмед, — вы все прекрасно понимаете. Мы здесь — смертники, и ждать помощи нам неоткуда. Наши самолеты будут сбиты ракетами батарей „Хок“ уже на подлете к острову, а артиллерия с берега может только накрыть нас… — Он опять замолчал, посмотрел на свою сигарету и стряхнул с нее столбик серого пепла. — В общем, будет маленькая Хиросима, принимая во внимание количество взрывчатки, которой напичкан остров. Но мы готовы к этому. На все воля Аллаха!

Чеботарев выслушал египетского майора молча. Он хорошо понимал, что Ахмед прав, и что никакой реальной помощи гарнизону Зеленого острова не окажут. Но подбодрить командира коммандос было необходимо. И он сказал:

— Мистер Ахмед, все не совсем так. Командование дивизии сделает все для оказания вам помощи. Ваш объект имеет тактическую, а возможно, и стратегическую важность в районе Суэца. Поэтому, как я полагаю, в случае необходимости будут задействованы все силы, включая фронтовую авиацию, чтобы не допустить захвата острова сионистским врагом. — Чеботарев посмотрел на Полещука. — Переводи точно, как я сказал. Это дипломатия, твою мать!

Слово „дипломатия“, услышанное и понятое майором Ахмедом, послало всю „дипломатию“ полковника Чеботарева к чертям собачьим. Египтянину стало все ясно. Он скривился и сдержанно произнес:

— Спасибо, господин советник. Думаю, пора укладываться спать. Вас проведут, мистер Иван. И заранее извините за неудобства…

Все встали и направились к выходу. Полещук замешкался, остановившись возле пулемета РПГ.

— Ну, ты идешь? — обернулся к нему Чеботарев.

— Секунду, товарищ полковник, — сказал Полещук и увидел, что майор Ахмед жестом просит его задержаться. — Идите, я вас догоню. — Чеботарев в сопровождении египтян с фонариками пошел к выходу. Ахмед проводил их взглядом и повернулся к Полещуку.

— Мистер Искяндер, вы, как я понял, офицер?

— Да, господин майор, офицер. Лейтенант. И, пожалуйста — без „мистера“.

— Садись, лейтенант. Побеседуем, если не возражаешь. Пойми, скука здесь ужасная. Если бы не соседство с евреями, то вообще маут — смерть. Ты меня понимаешь? Как насчет чая?

— Давай, майор. Не возражаю, но лучше кофе, если есть. Так о чем будем говорить? — Полещук закурил очередную „Клеопатру“, хотя во рту от перебора табака уже ощущалась противная сухость.

— Так, Искяндер, — сказал Ахмед, и в полумраке сверкнули белки его глаз. — Согласись, что ваш приезд сюда — визит вежливости. Не более. Ведь я все понимаю.

— Уважаемый майор Ахмед, — ответил Полещук, — я только переводчик и не имею права комментировать действия начальника…

— Брось, лейтенант, — усмехнулся майор. — Какие комментарии? Мы здесь смертники, и все это знают. А вообще я благодарен вам, русским, уже только за то, что вы сюда приехали. Клянусь Аллахом!