Владимир Дудченко - Канал

— Может, еще вина? — спросил Озеров. — Какие пожелания?

— Ну, конечно, — встрепенулся Леша Агарышев. — Вы же в торгпредстве богатенькие. Не то, что мы, кормящие фронтовых вшей…

— Леха, перестань! — возмутились остальные, кроме задремавшего на стуле двухгодичника, будущего кавалера медали „За боевые заслуги“. И повернулись к Озерову. — Если можно, Валерий Геннадьевич, то мы, честно, — не против…

Озеров заказал на всех виски и соленый арахис. Выпили за победу над сионистским Израилем. Закурили.

— Как отношение к вам арабов, офицеров, в первую очередь? — спросил Озеров. — Общаетесь-то нормально? Или есть проблемы?

— Какие проблемы, товарищ капитан, — пожал плечами Серега Лякин. — Проблемы не с местными офицерами, а с бытом. — Он глянул на молчащих коллег. — Лешка вон правильно сказал насчет вшей, блох и прочей нечисти… Вот они, заразы, и есть наши главные враги на канале. Ну, а евреи… Они воюют и, между прочим, весьма неплохо…

— Серега, кончай херню пороть! — вмешался Витя Сажин, вернувшийся из библиотеки с какой-то потрепанной книгой. Его уши от возмущения заалели. — Комары, блохи… Ерунда какая-то. Валерий Геннадьевич ведь не об этом. Не знаю, зачем это нужно нашему родному торгпредству, но за пузырь вискаря могу доложить: общение советских советников со старшими офицерами местной стороны весьма проблематично. По крайней мере, в моей части. Ведут себя высокомерно, советников посылают с их советами на х… За глаза, конечно. А так улыбаются…

— Ну, а дома кто-нибудь из вас у подсоветных арабов бывал? — продолжал расспрашивать Озеров. — Не поверю, что нет.

— Я бывал, — признался Полещук. — Нормальное отношение. Помощь оказали, когда меня слегка контузило… И вообще мой комбат Сафват — отличный мужик. Христианин, копт, на „Выстреле“ учился, виски-водку жрет, как не всякий русский сможет!

Полещук не заметил, что при упоминании имени Сафват, спокойный Озеров чуть изменился в лице, даже как бы насторожился. Да и откуда мог знать батальонный переводчик, что источники Озерова говорили о неком подполковнике Сафвате, земляке и близком приятеле генерала Мустафы Хамди, заместителе военного министра. „Неужели, это тот самый Сафват? — про себя обрадовался Озеров, — вот так удача! Черт побери, это же выход на армейскую верхушку!“ Не веря своим ушам, он начал расспрашивать Полещука. Но переводчик, видимо, поняв, что сболтнул лишнее, замкнулся и стал отнекиваться на любой вопрос Озерова о подсоветном комбате.

…В Египте ночь наступает всегда внезапно, без известных в России сумерек. Приходит желанная прохлада (если говорить об октябре) с упоминавшимися злобными комарами и стаями огромных летающих тараканов. Африка!

В свете уличных фонарей заросли кактуса опунции, разреженные пальмами с мерцающими в свете луны кронами выглядели фантастически экзотично. Особенно, замок Барона (или „Мертвый замок“) по соседству с виллой — мрачное и пустое сооружение в виде дворца со вздыбившимися кобрами и изящными танцовщицами, украшающими его фасад. Много невероятных слухов и легенд ходило об этом заброшенном замке, напоминавшем индуистский храм. Говорили, например, что его давно умерший владелец, некий европейский барон Эдвард, написал в своем завещании, что в здании нельзя жить, его нельзя ремонтировать, что замок должно поглотить само Время. А вообще-то никто не знал правду, но желающих проникнуть в замок Барона не находилось. Что-то мистически страшное останавливало людей. Даже вездесущих египетских воришек…

К полуночи вилла закрылась и переводчики, кто самостоятельно, а кто, поддерживая друг друга, потянулись к выходу. Озеров как-то незаметно исчез раньше, пообещав Полещуку раздобыть из запасов торгпредства блок американских сигарет и пару бутылок „Столичной“. Полещук связал это с хорошим отношением к нему Озерова, как бывшего институтского преподавателя. В пьяной переводческой суматохе ему не пришло в голову, что обещанное Озеровым напрямую связано с комбатом Сафватом.

— Сергей Викторович, докладываю. — Обычно сдержанный Озеров не мог скрыть радостного возбуждения. Резидент ГРУ Иванов по голосу майора догадался, что в деле появилось кое-что, представляющее оперативный интерес.

— Ну, ну, Валерий Геннадьевич, слушаю вас внимательно. — Иванов отложил шариковую ручку и перевернул лист бумаги, на котором что-то писал.

— Вчера на вилле мною установлен контакт с лейтенантом Полещуком…