Андрей Марченко - Терракотовые дни

— Нет, действительно, спасибо. Жена если почувствует запах — убьет.

Бойко поставил стакан на стол, но наливать не стал. Вместо этого он спросил:

— Аркадий Кириллович, а вот скажите. Отчего вы пошли на работу к немцам?

— Мне сказали идти — ну я и пошел.

— Но ведь это неправильно?

— Конечно, это неправильно, это коллаборационизм. Преступление против Родины. Но я — человек порядочный. Настолько порядочный, что иногда самому противно становится. Я не то, чтоб люблю порядок, просто не могу ему противится…

— А вот вернется советская власть, что делать будете?

В отличие от Зотова, Кирьякулов отрицать такую возможно не стал. Задумался серьезно, но ответил быстро.

— А что тут думать… Расстрелять меня, конечно, не расстреляют — всех таких как я стрелять — стенок не хватит. Поеду по декабристским местам. В Сибирь значит…

— Смотрю, все в Сибирь собрались, — подытожил Бойко.

— А что, давайте, к нам. Встретимся в шесть часов вечера после войны. Где? Омск? Иркутск? Оренбург?

Бойко покачал головой:

— Вы так говорите, потому что там не были. А я был… И в Сибирь не хочу. Ни в лагерь, ни в тюрьму. Даже просто жить там гражданским лицом не хочу. Там живут славные люди, но природа… Нет, определенно не мое.

— Ну так вы выпустите меня, — спросил Кирьякулов уже нетерпеливо, — а то жена сперва разволнуется, а как я приду, будет пилить.

— Ну что с вами делать, — согласился Бойко. — Давайте выведу…

Они спустились вниз. Выпустив Кирьякулова, Бойко взял дверь на засов. Затем задумчивый вернулся в свой кабинет. Едва переступив порог, кивнул назад, будто показывая на Кирьякулова.

— А ведь умный человек. Но в то же время — дурак! Гордый самобытный русский дурак. И отцы его были дураками, и деды. И матери с бабушками — ну вы сами понимаете — верными подругами этих самых дураков. И менять эту традицию они не намерены. Не иначе что-то в крови. У него… Не в обиду тебе будет сказано — но и в твоей. И моей…

В это время пили и в другом месте. Пили не за отъезд фюрера, не за его отбытие. Фюрер был им вовсе до лампочки.

Пили просто так. С расстановкой и обстоятельностью, такой, на которую способны только холостяки. Сварили пельменей, самогоночку и сметану поставили на лед. На базаре купили соленых огурчиков, маленьких, с дамский мизинчик, капусты квашеной с прожилками тертой морковки.

Картошки взяли — опять же не крупной и не мелкой. Чтоб пока ее почистить и съесть, она не сильно остывала.

Варили ее в мундирах, воду из кастрюли слили не всю, оставили на полдюйма кипятка, чтоб картошка не остывала и не пересыхала. Пили втроем: Женька Либин, Колесник и хозяин дома — такой себе Назар. Последний славился как хороший шофер — говорят, управлять он мог всем: от сноповязалки до аэроплана.

Сели за стол, разлили самогон по рюмкам. Без тоста чокнулись, выпили.

Повели разговор. Говорили все больше о делах.

— Гуся до сих пор нету, — заметил Женька.

— Угу.

— И вестей от него нет. Интересно, его вообще стоит ждать?

— Может, нет денег отбить ответную. Может, "дороги" там нет, где он нынче. Может, его уж нет в живых. Мало ли?.. Времена нынче неспокойные.

— Ну да — чтоб у Гуся денег не было… Скажешь такое. Скорей уж точно пришибли. Я чего хочу сказать…

Женька замолчал, разлил самогон. Выпили, закусили.

Либин все молчал.

— Ну, говори уже… — сказал Серега…

— Я чего хочу сказать — может, и не приедет вовсе Гусь. А мы тут сидим — штаны просиживаем. А знаете что?..

— Что?

— А ну его на фиг, Великого Гуся. Без него управимся.

— Как?.. У тебя есть план?

— Представьте себе да…

— Ну и забавно было бы услышать.

— Все просто, как и все гениальное. На крыше банка есть эти, как их… Вентиляционные колодцы, что ли?.. В здании вроде как естественная вентиляция. Горячий воздух из комнат выходит в отдушины, подымается вверх. Так?..

— Ну, положим, что так…

— А что тут полагать? Так и есть. Так вот: ночью подымаемся на крышу и вместо вытяжки мы берем насос и вдуваем туда газ. Через пять минут имеем дом с трупами. Ну как?

— Да никак. Где-то отдушина может быть забита, где-то открыто окно. Опять же запросто можно наглотаться своего газа… — зевнул Колесник.

— Деньгохранилище может быть изолировано от общей системы вентиляции, — заметил кто-то.

— В деньгохранилище бросим гранату. Кого не возьмет газ — пристрелим…

— В деньгохранилище могут забаррикадироваться изнутри. Один уцелевший может поднять тревогу. И тогда в здании появятся уже наши трупы. Опять же — войти в банк мало — надо вытащить то, из-за чего вся каша заваривается. А это, я вам скажу, — пупок надорвать можно. Да и долго…