Андрей Марченко - Терракотовые дни

Машина стояла возле здания вокзала, там, где они ее оставили, но водителю было не до езды.

Владимир снял пиджак, вместо него накинул китель, оставленный на сиденье шофером.

— Я в комендатуру, — крикнул он водителю.

Тот, перевязывая голову какому-то солдату, молча кивнул.

Чтоб еще больше походить на немца, с земли Бойко подобрал потерянную кем-то фуражку.

Сел за руль, завел машину. Сдал назад, огляделся — съезд с Забодайского шоссе был забит — к станции спускалась карета скорой помощи, пожарные команды.

Тогда он развернул машину и поехал в другую сторону, свернул, проехал переезд.

Почти на съезде с мостовой лежала раздавленная черная кошка — кому-то она не успела перебежать дорогу. Бойко взял чуть влево и пропустил труп между колесами.

Скоро выехал за станцию. Дорога была жуткая — размытая дождями, разбитая колесами телег. Но машина шла довольно живо, стрелка касалась пятидесяти.

Километра за два догнал тяжелый немецкий грузовик. На прицепе он тащил тяжелое допотопное орудие. Куда и зачем — Бойко так и не узнал. Да и до того ли было.

Грузовик сильно пылил. На сигналы Бойко его водитель не обращал никакого внимания.

— Да что же ты так медленно… — прошипел Владимир.

Не было видно, что там впереди. Выскочить из-за него только для того, чтобы врезаться во встречную машину или телегу.

Бойко дал вправо, почти к краю. Дорога впереди была почти ровная, встречная была пустой.

Добавил газу, догнал, резко взял влево. Обошел грузовик.

Зло ударил по клаксону:

— Так-то!

Прямая закончилась, дорога пошла меж склонами холма и карьерами. Чтоб вложиться в поворот, Владимир убрал ногу с педали газа, нажал на тормоз. Педаль тормоза ушла легко, совсем без усилия.

Тормоза не действовали.

В первый поворот он вписался с трудом: камни из-под колес полетели вниз, упали в озеро, отбились кругами.

Машина неслась вдоль обрыва.

В следующий поворот вписаться не было никакой возможности…

— Где Бойко? — кричал Ланге на жандармов и полицию. — Он уже давно должен быть здесь. Найдите его срочно. Да что же это такое — только один нормальный человек вокруг, да и тот русский!

Подняли тревогу. Удалось это сделать без промедленья: Ланге первым поставил в известность коменданта города. Тот среагировал почти мгновенно: не стал переспрашивать, уточнять, не ослышался он, не дурацкая ли это шутка, не может ли Ланге ошибаться.

Комендант знал — на самые безумные новости надо реагировать мгновенно. Доклады о том, что все спокойно, все по-прежнему — пусть подождут до тех времен, когда станет скучно.

Устроили совет. Карту Миронова и его окрестностей бросили на стол. Собрали чуть не всех старших офицеров, которые работали в комендатуре. Позвали и тех, кто не работал, но приехал с докладом, просто в гости.

Пока собирались, Ланге спешно пытался дозвониться на дистанции пути, по которым должен был пройти поезд. Его не соединяли: после определенной дистанции, линия была повреждена, и будто бы уже выслали патруль со связистом.

Комендант дал вводную, офицеры склонились над картой. Говорили, что думали, что знали: здесь гарнизон, тут на машинном дворе ремонтируется танк. Если дать команду прямо сейчас, то они, пожалуй, смогут перехватить…

Предложили поднять с аэродрома самолет, догнать поезд, сбить ему ход — расстрелять ли локомотив, сбросить бомбу на пути. Связались с аэродромом: там был заправленный и снаряженный истребитель. Оставалось только подвесить бомбы и дать команду пилоту.

Но отчего-то эта хорошая мысль осталась нереализованной. Может оттого, что выигрыша во времени почти не было: пока привезут бомбы, пока самолет вырулит, пока догонит, выйдет на штурмовку.

И еще — Ланге не хотел сидеть и ждать, когда донесут, что поезд найден, что цель ликвидирована. Хотелось принять в поимке участие непосредственное.

С дистанциями пути стали связываться через армейские радиостанции. Но не на всех полустанках стояли гарнизоны, часто бывало, что у рации натурально не хватало мощности, чтоб связаться с Мироновым напрямую, приходилось передавать сообщение через посредников.

Быстрей всего удалось связаться со станцией Борозда. Оттуда отрапортовали не без гордости — литерный проследовал станцию без остановок и даже чуть раньше графика.

Ланге тихонько застонал — вчера он лично обзванивал станции, давая распоряжение: держать главный путь на Забодайск открытым.

Пришла еще одна новость. Метеослужба передавала штормовое предупреждение.