Андрей Марченко - Терракотовые дни

Грузовики подали как раз к открытым дверям вагонов — к трем вагонам три грузовика. В вагонах уже лежали другие ящики, собранные в других городах.

Погрузка шла быстро. За это время Ланге перебросился с прибывшим офицером хорошо если десятком фраз. В присутствии старшего по званию, он чувствовал себя чуть сжато, а штурмбанфюрер выглядел суровым, молчаливым.

Наконец, погрузка была закончена. Закрыли двери вагонов. Штурмбанфюрер запломбировал их.

Показал рукой машинисту — трогай. Локомотив дал еще облако пара, колеса медленно закрутились.

Чуть ускорив шаг, штурмбанфюрер догнал локомотив, по лестнице поднялся в кабину. Снял фуражку и повесил ее на манометр.

— Вроде бы успели? — спросил он у машиниста.

Машинист кивнул, достал из кармана хронометр, отщелкнул крышку:

— Даже на три минуты раньше…

Прежде чем вернуть часы в карман, машинаст еще раз посмотрел на часы. Поверх гравировки "Отто Ланге от друзей по V отделу РСХА" было нацарапано: "Женьке от друзей".

То, что на Сортировочной что-то произошло, можно было понять далеко от вокзала: в небо подымался столб дыма и пыли. Ржали лошади, было слышно стрельбу и ругань — немецкую вперемешку с русской.

— Давай, езжай прямо на платформу, — приказал Бойко. — Что там творится? Налет конницы Буденного?

Тот кивнул и зачем-то пару раз нажал на клаксон. Толку с этого не было — все равно никто не перегораживал им дорогу.

Машина перескочила через бордюр, выехала на тротуар, обогнула здание вокзальчика, понеслась по перрону.

В сторону от станции к Миронову на маневровых путях было видно завал — взрывом опрокинуло несколько платформ, на которых перевозили лошадей. Еще на нескольких — ранило и поубивало животных, сопровождающих их солдат.

— Курва-мать… Ну чем же им кони не угодили? — прошептал Бойко. — Видишь, чего твои подпольщики наделали?

Не доезжая метров тридцать до места взрыва, машину остановили. Вдвоем спрыгнули на землю.

— Что делать, что делать… — шептал Пашка.

Он был растерян: вот она, почти настоящая война с убитыми и ранеными. Как он и не готовился к ней, все же в его жизнь она пришла неожиданно.

— Что делать, что делать, — передразнил Владимир, — помогай перевязывать. Это уже не солдаты — это раненые…

И, действительно, раненых было много, кто-то из уцелевших солдат ходил меж лошадей, достреливал безнадежных животных. Бойко пролез под платформой, осмотрелся и кивнул: как он и предполагал — под прицелом подпольщиков был совсем другой состав, просто так оказалось, что он проходил рядом. И если в товарняке, на котором перевозили животных, перевернуло несколько платформ, то от одного вагона атакуемого поезда остались лишь колесные тележки.

Что-то шумное налетало на Сортировочную. Бойко поднял глаза — на полных парах через станцию проносился литерный.

Владимир злой прошел в помещенье станции, уже привычно нашел комнату начальника вокзала. Вошел без стука, впрочем, там и не было никого. Снял трубку, стал набирать номер банка, но на второй цифре передумал, дал отбой. Набрал номер комендатуры.

— Ja?.. Hauptshturmfurer Lange…

— Это Бойко…

— А, дружище, рад вас слышать…

— Вы ведь закончили погрузку?..

— Да все, нормально. А у вас что там?.. Кого взорвали?..

— Взорвали литерный. Тот самый, который должен был перевозить золото.

На том конце провода замолчали надолго.

— Подождите. Такого просто не может быть. Мы же грузили золото после взрыва… Это что, такая шутка?

— Послушайте, мне не до шуток. У меня тут двое покойников, пять раненых — одному оторвало руку. Он вполне правдоподобно ругается по-немецки. Хотите услышать, пока он не скопытился?..

Бойко повернул трубку к окну. Кричали, действительно, громко.

— Так что?.. — начал спрашивать Ланге.

Вывод был таким странным, что он боялся произнести его вслух. Это сделал Бойко:

— Да, мы… Вы погрузили золото не в тот состав! И состав этот наверняка сформировал Колесник, Либин и компания. Так что у вас… У нас… Большие проблемы…

На том конце провода крепко задумались.

— Владимир, у вас есть какие-то мысли относительно места, где находитесь?

— Нет…

— Тогда возвращайтесь в город. Я подымаю тревогу…

Ланге положил трубку на рычаг, но с минуту стоял неподвижно, о чем-то думая. Потом сказал, обращаясь непонятно к кому:

— Поезд — не самолет. Никуда он не денется…

Бойко сбежал вниз.