Сергей Фетисов - Хмара

Орлов взял слово и предложил, чтобы вновь принимаемых в организацию рекомендовали по крайней мере двое товарищей.

— Кого зря — так не годится, — небрежно зачесывая пятерней чуб, говорил он. — Осторожно подбирать людей, иначе на предателей нарвемся. Один может ошибиться, а если двое — гарантии куда больше.

— Так мы до Нового года и десяти человек не наберем, — бросила реплику Зоя.

— Нет, Зоя, — покачал головой Никифор. — Осторожность — вещь неплохая. Орлов прав. Давайте-ка сейчас прикинем, кого бы мы могли принять в организацию в ближайшее время.

Несколько минут каждый обдумывал кандидатуры. Первой по-ученически подняла руку Зоя.

— Я предлагаю Семена Берова. Он работает в слесарной мастерской. Пленный. Из Киева.

— Ты хорошо знаешь того Семена? — ехидно спросил Орлов.

— А что?

— Попов, который с ним работает, говорит, что Беров — полицейский блюдолиз, продаст ни за грош. Каково? Вот так одна и поручилась бы за своего Семена!..

— Он такой же мой, как и твой, — обиделась Зоя, заливаясь румянцем.

— Кто может что-либо сказать о Берове? — спросил Никифор. — Никто? В таком случае придется воздержаться. А вам, Зоя, надо хорошенько разузнать о нем, ладно?

Зоя пробормотала, что согласна.

Сразу две кандидатуры выдвинула Наташа — Анку Стрельцову и Лиду Белову. Маленькое сомнение возникло насчет Лиды.

— Семен Беров — муж Лиды, — напомнила Нюся.

— Так они разошлись давно! — заступилась Наташа. Анку и Лиду с общего согласия записали кандидатами.

— Когда будете беседовать с Беловой, предупредите, что ее бывший муж якшается с полицаями, — сказал Никифор.

Килю Тяжлову и Лену Маслову предложила Лущик. Килю и ее брата Андрея, работающего делопроизводителем в больнице, знали Петя Орлов и Наташа. Поэтому Тяжловых зачислили кандидатами единогласно. Маслову, поскольку рекомендовала ее одна лишь Нюся Лущик, поручили дополнительно проверить Никифору.

— Смотрите-ка. — подытожил Никифор, — с Масловой уже одиннадцать человек набирается. Неплохо для начала, а?

Все негромко и дружно рассмеялись.

— Только вот как назвать нашу организацию? — Нюся Лущик обвела взглядом товарищей.

— Очень просто: Знаменская подпольная организация ЛКСМУ.

— А Дарья Даниловна? Какая же она комсомолка! Выходит, мы только комсомольцев будем принимать? А остальным отказывать?..

— Тише, товарищи, — постучал Никифор. Когда страсти утихли, он сказал:-В селе не осталось ни одного партийца, поэтому ядром подпольной организации должны стать комсомольцы. А принимать мы будем каждого желающего, каждого патриота.

— Давайте назовем так: подпольная организация патриотов!

— Не подпольная, а добровольная! Что подпольная, это ясно. Подчеркнуть надо: добровольная…

В конце концов решили именовать себя Добровольной Организацией Патриотов, сокращенно — ДОП.

Так, в ночь с 17 на 18 августа в глубинах оккупированной территории родился новый боевой отряд. Примерно в это же время на другом берегу Днепра, в городе Никополе, возникла другая подпольная молодежная организация, во главе которой встала бесстрашная девушка, недавняя десятиклассница Лида Назаренко.

И во многих городах и селах Приднепровья в то лето возникали группы и организации, ставившие себе целью борьбу против иноземных захватчиков. Отчеты о деятельности этих групп и организаций, написанные после войны, составили толстые тома.

Но 17 августа 1942 года никто из членов ДОПа не знал об этом и не мог знать. Им казалось, что они одни выступают с горящим факелом свободы в глухом лесу бесправия, и сердца их замирали от гордости и тревоги.

Расходились на рассвете. Уносили с собой текст первой листовки, сочиненный сообща.

Вечерами сельскую тишину будоражил гул немецких грузовиков. Тяжелые большегрузые машины из окружного военно-хозяйственного управления объезжали тока и подчистую забирали дневной намолот зерна. По указанию Раевского руководители сельхозобщин объясняли народу военизированный грабеж необходимостью выполнять поставки.

— Так ведь, граждане-господа, — успокаивал людей лысоватый Крушина, — оно и при Советской власти мы хлеб в госпоставку возили! Ну и сейчас так: заберут немцы свою долю, а остальное зерно — на трудодни. Как прежде! Точь-в-точь, как прежде, вот увидите…

Слушали Крушину и помалкивали. Возражать или высказывать сомнения — ни-ни, боже мой! Круто при новых порядках расправлялись с недовольными.