Абрам Вольф - В чужой стране

— Как наши дела, Иван Афанасьевич?

— Вроде неплохо, — ответил Дядькин, поеживаясь и потягиваясь. — Ребята пообвыкли, действуют свободней. Вчера Иванов с одним взводом атаковал группу немцев. Около Леля… Гестаповцы засаду сделали на проселочной дороге. Жеф Пинкстен их засек, предупредил…

— Кто это — Пинкстен?

— Крестьянин из Леля. У него трое наших ребят после побега жили. Последний кусок хлеба отдавал… Он дочку в лес прислал, Жени. Знаешь ее, Кучеренко? Ну, Иванов окружил немцев и на рассвете жахнул.

— Немцы ведут разведку, — сказал Шукшин, морща лоб. — Эта засада — с целью разведки! Они задумали крупную операцию. В Мазайк переброшен батальон морской пехоты. В Каулель прибыла власовская часть, из Франции… Вилли имеет сведения, что немцы готовят большие облавы, хотят прочесать все леса. Все сразу. Сейчас они нас особенно не тревожат, хотят, чтобы мы ослабили бдительность, а потом сразу, одним ударом…

— Точно! — проговорил Кучеренко и резко, одним движением поднялся. — Гестаповцы шныряют по всем дорогам. Нащупывают! Расположение отрядов им неизвестно. Это ясно. Стянут побольше сил и оцепят весь район. Я разведчиков кругом расставил…

— Оснований для паники я не вижу, надо только вовремя предупредить отряды, — проговорил Трефилов. — Если немцы начнут прочесывать леса, укроем людей у бельгийцев. Опыт у нас есть… Только вовремя уйти. В населенных пунктах немцы искать не станут. Они отлично знают, что мы живем в лесу.

— О панике никто не говорит, Виталий, — сердито пробасил Кучеренко. — Я о разведке толкую, чтоб не прошляпить… — Кучеренко повернулся к Шукшину — Константин Дмитриевич, я вошел в контакт с бургомистром Эллена, с бароном. Он может нам хорошо помочь. У немцев барон вне всяких подозрений! В его усадьбе пол-отряда можно спрятать!

— Барон из Эллена? — Шукшин подумал. — Чем мы гарантированы, что он нас не выдаст?

— Тем, что ему нет расчета нас выдавать, — ответил Дядькин. Губы его тронула усмешка. — Богатым бельгийцам сейчас приходится хуже, чем бедным. У бедняков брать больше нечего, гитлеровцы теперь за богатых взялись. У барона почти весь скот взяли. А главное, Константин Дмитриевич, война приближается к границам Германии. Бароны тоже кое-что понимают! В Золдере барон де Вилленфань живет. Наши хлопцы к нему в гости ходят. Когда облава была, он пятерых у себя укрыл. И деньжат подбрасывает… [3] Среди документов бригады «За Родину» имеется справка: «Я, бургомистр Золдера, удостоверяю в том, что группа русских партизан членов русской партизанской бригады в Бельгии — находилась в нашей местности с 5 августа 1943 года. Часть этих людей находилась в моем имении. Во время пребывания здесь они активно действовали саботажем против немецких оккупантов. Они убили 6 немцев и взяли в плен 20 немцев и 3 гестаповцев. Русские партизаны действовали также вместе с бельгийскими партизанами. Из-за их патриотизма я им помогал пищей и дал им 6600 франков для покупки необходимых вещей. Бургомистр барон де Вилленфань»

— Я так думаю, что этот барон из Эллена больше партизан боится, чем немцев, — заметил Кучеренко, хитровато щуря глаза. — Ой, и богат же! Одного леса тысяча гектаров. Костел собственный имеет…

— Какой разговор был у тебя с бароном? — спросил Шукшин.

— Разговор был правильный. Я ему прямо вопрос поставил: считает ли он себя патриотом или не считает? Да, говорит, я патриот Бельгии и слуга короля. В таком разе, господин барон, отвечаю ему, вы должны помогать не немцам, а партизанам. А то вам достанется. Насчет короля говорить не берусь, а уж партизаны всыпят!

— Так и сказал? — рассмеялся Трефилов.

— Ну, не совсем так… Я дипломатически! С бароном ведь разговаривал!

— И о чем же вы договорились? — Шукшин вопросительно посмотрел на Кучеренко.

— Он хочет встретиться с вами. Если вы согласны, встреча может состояться завтра же.

— Хорошо. Я согласен. Сюда мы его не пустим, тут ему делать нечего. Мне же идти к нему в имение — не резон… Пусть приходит за Эллен, к озеру. Охрану выставить подальше, он ее не должен видеть!..

После долгих туманов и холодных дождей, перемежавшихся со снегом, наступило тепло. Клонившееся к закату солнце ласково пригревало. Пахло набухающими почками; прелой листвой — сквозь нее уже пробивалась ярко-зеленая трава. Шукшин сидел на пеньке под раскидистым дубом у самого озера и думал: «Вот и пережили зиму… Скоро лето! Что оно принесет нам? Новые большие испытания. Приходит время открытых боев, настоящих схваток… Что же, отряды окрепли, люди приобрели опыт. Уже скоро год… И бельгийцы развертываются крепко. Да, лето будет жарким…»