Свен Хассель - Трибунал

Генерал со своей лошадиной улыбкой спросил меня, могу ли я водить легковушку так же хорошо, как грузовик. Я не мог отрицать этого. Генерал так поежился в своем мундире, что зайчики от дубовых листьев на воротнике были, должно быть, видны во Франции.

Прощупав меня немного, генерал решил, что я родился на моторе и зачат парой клапанов. Два дня спустя я стал генеральским шофером, и если б не оберст по кличке Кабан, оставался бы в этой должности. Это означало бы, что я наверняка доживу до конца войны. Если ты генеральский шофер, твоя жизнь, считай, застрахована. Никогда не поедешь в такое место, где существует риск получить хотя бы царапину.

— А как же ты получил все свои цацки? — удивленно спрашивает Старик.

— Штаб постарался, — с гордостью отвечает Грегор. — Когда награждали моего генерала, что-то доставалось и мне. Когда ему дали Рыцарский крест с овощами [60] То есть с дубовыми листьями. — Примеч. пер. , я получил Железный. А потом и Яичницу в серебре [61] Германский крест в серебре (назван яичницей из-за его формы). — Примеч. авт. и мог тоже пускать зайчики.

Майор снова уезжает в город.

Мы начинаем тихо надеяться, что казнь отменят.

Когда майор оказывается спиной к нам. Порта делает вслед ему непристойный жест.

— Не можешь подождать с этим, пока я не скомандую «вольно»? — раздраженно ворчит Старик.

— Тогда никакого удовольствия не будет, — непочтительно усмехается Порта, — это дерьмо уже скроется.

— Вот тебе и свободный день, — уныло вздыхает Малыш. — Другие давно уже в городе, всех девиц разобрали.

— Помню один случай, когда я был привратником в «Коте», — смеется Порта. — Приходит под вечер какой-то свихнутый хмырь, хочет разрядиться. Он был коммивояжером, торговал посудой и соответственно выглядел. Короче, ушел этот Посудник в зеленую комнату с Бригиттой из Хёхстера. Там он начал кусать ее за ухо. Она стукнула его и сказала, чтобы прекратил. Чуть погодя он укусил ее за левую грудь.

— Кончай кусаться, — нервозно кричит Бригитта. — Если голоден, дам тебе пакетик орехов! Ты пришел в бордель, а не в закусочную, и я не значусь в меню. Я здесь для того, чтобы меня трахали, а не жевали!

— Ну-ну, будь хорошей девочкой, — говорит Посудник с придурковатым выражением лица, — иначе папочке придется отшлепать тебя, так ведь?

Он обхватил ее и на этот раз укусил за другую грудь. Бригитта вышла из себя и попыталась садануть его ногой в пах, но он накачал мышцы, таская с собой посуду, поэтому легко перебросил ее через колено и несколько раз сильно шлепнул по голым ягодицам.

Господи, слышали б вы ее крики и вопли! Но чем больше она вырывалась, тем довольнее становился Посудник. Когда Бригитта наконец вырвалась, задница у нее была красной, как раскаленная плита. Она шипела, плевалась, а когда увидела свой зад в большом зеркале, принялась ругаться, как докер в холодное утро с похмелья. Показала ему свои груди со следами зубов.

— Каннибал проклятый, — бушевала она в бешенстве. — Испортил мне всю ночь! Кто захочет девочку с акульими укусами на грудях? Я познакомлю тебя с Большим Вилли. Он весит сто тридцать килограммов и не слишком тяжелый для своего роста. Оторвет тебе кое-что, как мушиные лапки!

— Нет, знакомиться с ним не хочу, — испуганно сдался Посудник. — Я только слегка пошутил.

— О, ты еще тот шутник, чертов извращенец! Мои груди — это моя банковская книжка, приятель!

Посудник несколько раз сглатывает, и хотя котелок у него варит неважно, биться головой о стену, чтобы она заработала, ему не нужно. И мысль о Большом Вилли, отдыхающем и набирающемся сил где-то под крышей «Кота», заставляет его соображать быстрее. Он достает пятьсот марок и спрашивает, не помогут ли эти деньги быстрее исчезнуть следам от укусов.

— Ты что, еврей? — спрашивает Бригитта. — Обрезанный? Я не хочу осложнений с расовой полицией.

Посудник с оскорбленным видом демонстрирует свой прибор. Обыкновенный немецкий. Потом Бригитта идет к двери, и он все понимает без слов. В его руке появляются еще пятьсот марок.

— Наконец-то сообразил, — улыбается Бригитта, засовывая деньги под раковину умывальника. Мысль о том, что они фальшивые, ей не приходила в голову. Она охотно ложится в постель с Посудником.

— Bon appetit [62] Приятного аппетита (фр). — Примеч. пер. , маленький каннибал, — заливисто смеется она. — Жуй, что угодно, а еще за двести марок можешь и шлепать. Я даю клиентам то, что они хотят, но все имеет свою цену!