В Вейсензее снова попасть не удалось. К утру туда подошли пехота и артиллерия, начался упорный уличный бой.
Маршал Жуков, который держал в своих руках ход сражения за Берлин, приказал командиру мехкорпуса обогнуть город с севера и северо-запада и через сутки ворваться в его окраинные районы уже не с востока, а с запада.
Мехкорпус генерала Шубникова прошел вместе со стрелковыми дивизиями район Веддинга, Плетцензее и оказался в районе больших электротехнических заводов — Симменсштадте. Заводы были сильно разрушены авиацией, однообразные кирпичные дома, выстроившиеся в ряды скучных улиц, — почти целы.
Стрелковые части несколько задержались — им пришлось очищать квартал за кварталом, где еще было сопротивление, а танки с ходу ворвались в Симменсштадт.
Сбив заслоны, бригада полковника Гольцева вышла на берег Шпрее. Подоспели и самоходно-артиллерийские полки, мотострелковые батальоны.
Под артиллерийским огнем саперы начали ладить переправу. По искореженным фермам взорванного железного моста мотострелки переправились на тот берег и захватили плацдарм. Саперам стало легче работать — пулеметный огонь теперь гитлеровцы вести не могли.
К вечеру по понтонному мосту на плацдарм смогли перейти танки и самоходки. Теперь они вели бой в большом центральном районе — Шарлоттенбурге.
Эти заключительные бои были трудными. Улицы в западной части Берлина целые, крепкие. Танкам трудно маневрировать, а в каждом окне может таиться опасность — противотанковая пушка или фольксштурмовец с фаустпатроном. Поэтому танки двигались осмотрительно, им помогали автоматчики десанта, стреляя по предполагаемым засадам.
Но корпус неуклонно двигался вперед, охватывая своими танками и артиллерией веер улиц, идущих к Тиргартену, где был рейхстаг, который штурмовали общевойсковые армии с востока и северо-востока.
Впервые за всю войну — на западе и на востоке — бои в таком гигантском городе, как Берлин, вели танковые соединения.
1-я гвардейская танковая армия генерала Катукова двигалась с юго-востока вместе с 8-й гвардейской армией генерала Чуйкова.
Корпуса 2-й гвардейской танковой армии генерала Богданова, войдя в северо-восточные окраины города, теперь охватывали Берлин с севера и запада, частью сил устремляясь к Потсдаму, а другой частью ворвались в центральный район — Шарлоттенбург и теперь вели бои на подступах к Тиргартену, последнему оплоту гитлеровской обороны.
Но сейчас шли тяжелые бои на улицах гигантского города, опоясанного сетью надземной железной дороги, превращенной в оборонительный рубеж. В столице было множество каналов, протекали две большие реки — Шпрее и Хафель, и все это было заковано в гранит и бетон. Парки, большие водоемы, дома с забетонированными нижними этажами, превращенные в узлы обороны, огромные железобетонные бункеры на перекрестках — все это надо было преодолеть пехоте, танкистам, артиллеристам, саперам.
Трудные, упорные бои…
С юга, форсировав Ландверканал, наступала 3-я гвардейская танковая армия генерала Рыбалко. На юго-западные окраины города и на Потсдам двигались корпуса 4-й танковой армии генерала Лелюшенко.
Славная танковая гвардия завершала здесь, в германской столице, свой героический путь. Правда, двум танковым армиям еще предстояли новые марши и новые бои — уже не за Берлин, а за Прагу.
3
Наконец танки оказались не на хмурой окраине города с ее бесконечным потоком ровных серых строений, а прямо в центре — на широком бульваре с пестро-нарядными и, что совсем удивительно, почти целыми домами. Боев, приехавший на попутной машине со снарядами в Шарлоттенбург, зашел в один из таких домов. Лестница дубовая, очень чистая, с красным ковром, прижатым надраенными до блеска медными прутьями. Квадратные черные двери. Боев нажал бронзовую фигурную ручку — дверь поддалась. Не заперто. Почему? Боев вошел в квартиру и в прихожей увидел белую наволочку на метле, приставленной к креслу. Это, очевидно, был знак капитуляции: потому и двери открыты. Боев прошел по ковровой дорожке в столовую. Стол застелен желтой цветастой скатертью с кистями, в буфете черного дерева — саксонская посуда. Все чинно, благородно. Нет перевернутых вещей, открытых чемоданов.
Видно, без спешки покинули обитатели квартиры свое жилище, оставив все в полном порядке. Боев спустился в подвал, толкнул дверь. При тусклом свете керосинового фонаря он увидел людей — женщин, детей и стариков, — очень тихо сидевших на скамейках вдоль стен. Различить лица было трудно, и Боеву показалось, что когда он вошел и закрыл за собой дверь, то в подвале стало еще темнее и тише.
Читать дальше