Наталья Гричанова - Дневник мирного жителя города Грозного

Интересно протечёт ли с пятого этажа вода ко мне, когда будет приличный дождь? Наверное, всё-таки попадёт, если будет сильный. Но надо надеяться на лучшее. Хотя бы всё это скорее кончилось. Сейчас 13.50. Со стороны центра идёт обстрел, чего не знаю. Громыхает и громыхает. Снаряд попал в дом вчера вечером. Уже два и примерно всё в наш ряд квартир. Пристреливались. Если «мушку» (прицел) не собьет, куда попадёт третий?

О событиях говорят, что вроде бы по Интернациональной прошли три танка.

Выглянул на знакомый голос. Оказывается, Валя. Спросил:

— Что уже с базара вернулись?

Ответила:

— Нет, на базар не попали. Там в центре стреляют. Пришлось вернуться назад.

Забыл было: вчера снова днём близко рвались снаряды, снова всё сорвало и даже покрывало и потушило газ. Так что было «весело», волной по ушам. И руки сразу опускаются.

По городу среди населения есть жертвы. Говорят, чтобы доехать до Назрани, надо заплатить 100 тысяч рублей. Ну да, лучше посижу здесь. Всё равно надо вставлять стёкла и может быть будет какая-нибудь помощь. Но, как говориться, дурак думками богатеет.

Темнеет быстро, туда-сюда 17.30, уже сумерки. 18.00. Темно. Делать нечего. Кручусь до 19.00. Грею воду, наливаю бутылку, кладу её в постель. Так теплее, кладу ближе к пояснице, обмотав бутылку шерстяной тряпкой. Надолго хватает. Ночью просыпаюсь, пахнет газом. Встаю, иду на кухню. Точно: одна горелка потухла. Проветриваю помещение. Вроде бы хорошо проветрил, а всё-равно газом пахнет, особенно в разных закоулках, но после откуда-то начинает поступать свежий воздух. Засыпаю. Просыпаюсь, ещё темно. Всякие мысли лезут в голову. На дворе тихо. Незаметно светает.

Ночью приснился сон. Один знакомый в каком-то временном помещении из железных конструкций устанавливает ящики, наверно, с какими-то приборами, а освещения нет. Он говорит, чтобы сделали переноску, на что какой-то чеченец возражает — не положено, здесь 220V, а переноска положена на 36V. Я говорю, а если её подвесить, это будет два метра и можно провести. Он что-то запинается, а после говорит, что это плохой человек. Я ему в ответ:

— Он — специалист отличный.

Он мне:

— Да какой он специалист, у него золота полно.

На том всё видение исчезает. Ещё что-то снилось, да уже не припомню.

5. I. 1995 г.Утро. Пасмурно. Туман. Т= 0 °C. Р.атм =759,5. Стёкла сняты, поставлена плёнка. На гору приходится смотреть, встав на стул. Еле заметна.

Делаю зарядку. Готовлю завтрак. В 9.05 выключают газ. Какой-то чеченец на улице, отвечая на вопрос жильцов, говорит, что газ будет через день. Завтракаю. На улице начинает грохать. Жильцы уже мало обращают на это внимание, начинают наводить порядок. Женщина беседует с каким-то чеченцем, проходящим мимо. Она говорит, что по «Маяку» передавали о том, что Грозный больше бомбить не будут, но нас не бомбили, а обстреливали, по моим прикидкам где-то из района Центрального рынка. Всё это происходило под шум самолётов и этого самого ухающего стреляющего устройства-имитатора, и, в действительности, человека на столько сбивает и выбивает из колеи, что настоящую опасность уже не воспринимаешь всерьёз, а это ой как опасно. Мне даже кажется порой, что специально вокруг обстреливаемых домов ходят осведомители, которые интересуются как и что, и, на всякий случай, для острастки, чтобы люди сидели дома, распространяют слухи о жертвах. Но, конечно же, жертвы есть. У нас их нет, по счастливой случайности, обстрел ведётся по той половине дома, где живёт сравнительно много русских. И мне кажется, что он будет до тех пор, пока не появятся жертвы. Сейчас 10.35. Имитатор вроде бы заглох. Самолёты не летают.

Итак, на сегодня: газа нет, воды нет, света нет. Стёкол в окнах нет, радио нет. Ничего нет. Что дальше? Какие ещё там испытания подготовила судьба. Вспомнился как-то вчера куплет из песни военных времён.

Здесь вместо «Москва» — «земля». Вспомнил и как-то весело стало. Конечно, местное население не думает погибать. И здесь нам нечего больше сказать.

На улице слышно движение техники. Собрался, вышел на улицу. Возле угла восьмого подъезда крутятся боевики. Я повернул и не оглядываясь, обходя кучу мусора на дороге, выброшенную с пятого этажа, пошёл в направлении первого подъезда. По пути встретил знакомого, поздоровался. Вошёл в первый подъезд. Запустение. Следы штукатурки. Стал подниматься на этаж. На третьем этаже дверь выломана, никого нет. Поднялся на пятый к Виктору. Он был дома. Вовсю горит газ. Всё у него закрыто. Стоя стоять невозможно: внизу прохладно, вверху жара. Начали говорить о том, о сём. Жена его уехала и живёт в Самаре. Он пока здесь, как и я. Вещи, в основном, отправил двумя контейнерами трёхтонками за 200 тысяч (недорого). Всё прибыло на место в сохранности. Здесь живёт он в ожидании лучших времён. Угостил меня домашним вином и черемшой. Порассказал об имитаторе, подтвердив мои мысли. Прослушали «Радио России», и я ушёл. На улице возле восьмого подъезда беседа. Стоит Борис, мужчина с четвертого этажа и брат Ибрагама. Я включился в их разговор. Они сетовали на постоянную пальбу. На мою версию об имитаторе они среагировали недоверчиво. Я попытался им это доказать, но они всё-равно не поверили.