Свен Хассель - Генерал СС

Генерал Аугсберг продолжал путь по коридорам, где бок о бок лежали больные и раненые, умирая на каменном полу. Прошел через находившуюся рядом с операционной комнату. Она была полна трупов и ампутированных конечностей, небрежно разбросанных по полу. Несколько человек, возможно, были еще живы, но хирурги махнули на них рукой, как на безнадежных. В углу сидел, сжавшись, с бессмысленным взглядом и полными слез глазами генерал фон Даниэльс. Губы его беззвучно шевелились, нижняя дрожала. Генерал Даниэльс потерял целую дивизию — 176-ю пехотную [83] Генерал-лейтенант А. Э. фон Даниэльс командовал под Сталинградом не 176-й, а 376-й пехотной дивизией. — Прим. ред. . Все семнадцать тысяч человек были уничтожены русскими; теперь их командир оплакивал своих покойников и утраченные надежды, разум его был безнадежно сокрушен. Генерал Аугсберг остановился, посмотрел на него, покачал головой и пошел дальше.

Другие офицеры, которых он миновал, с виноватыми лицами и втянутыми в плечи головами, таясь, проскальзывали в тени стен… старшие офицеры, выполнявшие приказ сражаться до последнего солдата, до последнего патрона, отправившие полицию вермахта даже в госпитали вытаскивать раненых биться за отечество, и теперь, загубив много тысяч чужих жизней, твердо намеревались сохранить собственные. Их взгляды были обращены на далекую Волгу, на бегство любой ценой от упорного сражения до последнего солдата и растущих гор трупов.

Генерал Аугсберг пересек двор и продолжал путь среди черных, все еще дымившихся развалин. Внизу по улице проходила длинная, узкая, беспорядочная колонна унылых солдат. Они были одеты в лохмотья, головы их свешивались на грудь, ноги волочились, плечи сутулились. Генерал Аугсберг стоял, глядя на них. Немецкая армия en route [84] На пути (фр.). — Прим. пер. бог весть куда, бог весть зачем. Солдаты просто бросятся в снег и будут стрелять наобум, пока не кончатся патроны. Их смерть была неизбежной и бессмысленной.

Последний солдат скрылся из виду. Генерал Аугсберг, казалось, внезапно принял решение. И твердым шагом пошел дальше среди развалин.

Чуть свет генерал Аугсберг появился среди нас. Молча бросил мешок с продуктами, потом неспешно принялся вынимать из карманов все личные бумаги и сжигать их. Мы смотрели на него в изумлении. Лицо его было суровым, губы плотно сжатыми. Когда вспыхнула последняя бумага, он повернулся и обратился к нам.

— Так! — Генерал оглядел нас, взгляд его задерживался то на одном, то на другом, словно он пытался определить нашу возможную реакцию. — Делаю вам простое предложение: либо вы остаетесь здесь и дожидаетесь русских, либо идете со мной и пытаетесь пробиться к нашей линии фронта. Выбор за вами. Если останетесь, почти наверняка погибнете. Если пойдете со мной, перспективы вряд ли более радужные. Решите идти — пойдем налегке. Понесем только оружие и боеприпасы. Идти будет трудно, возможно, мы не достигнем цели. Может быть, вы предпочтете остаться и попытать счастья с русскими. Если да, не буду вас винить. Я предлагаю не веселую прогулку — только возможность нелегкого успеха. Кое-кто может назвать это самоубийством. Я пока не знаю. — Он сделал паузу. — Так. Это все. Я иду.

Генерал Аугсберг повернулся и зашагал в первые красно-золотистые лучи восходящего солнца. Наступила недолгая тишина, потом Старик медленно поднялся, потянулся, прижал руки к пояснице, взял автомат и легкой поступью двинулся вслед за генералом. Мы один за другим последовали его примеру и в итоге растянулись в длинную колонну примерно из восьмиста человек, остатков разных полков. Среди нас было даже двое летчиков. Их «кондоры» [85] Имеются в виду самолеты «Фокке-Вульф Fw.200 Кондор». Морские разведчики-бомбардировщики, в указанное время они использовались под Сталинградом в качестве транспортных самолетов. — Прим. ред. подбили, но им удалось приземлиться за немецкими позициями, и теперь они присоединились к нам в попытке сохранить жизнь. Летчики шли прямо передо мной, и я взирал с все усиливающейся завистью на их меховые куртки и унты. На мне, как и на других, были всевозможные лохмотья, я забыл ощущение удобства и тепла. Кроме того, я нес на плече пулемет и треногу, она врезалась в отощавшую плоть и выступающие кости. Пройдя несколько километров, я раздраженно выругался и бросил треногу в снег. Легионер укоризненно покачал головой.

— Глупый поступок, — сказал он. — Рано или поздно она тебе понадобится.