Владимир Рыбин - Непобежденные

— Товарищ генерал, они просили разбудить, когда вы приедете.

— Не надо будить. Садитесь сами… — Он помолчал. — Садитесь писать приказ об отходе армии.

Он развернул карту, расстелил ее на широком, как стол, прилавке, быстрыми движениями стал чертить по ней красным карандашом, чаще, чем обычно, подергивая головой.

— Подойдите, — сказал, не поднимая глаз, повел рукой по вычерченным линиям. — Понятно? Вопросы будут?

— Если я правильно понял, планируется отход армии к Севастополю? — спросил Ковтун.

— Правильно поняли. Вносите все в приказ, а я немного отдохну. Через два часа разбудите. — Он повел плечами, потягиваясь, потрогал очки, еще раз глянул на карту и быстро вышел.

Ковтун склонился над картой, принялся изучать ее. Красные стрелы, начерченные командармом, указывали пути отхода дивизий. Своих и недавно подчиненных Приморской армии и некоторых других, о которых Ковтун ничего не знал. Потом он позвал машинистку, спавшую за перегородкой, стал диктовать ей приказ.

В штабе было тихо и сонно, только из-за стены доносился монотонный голос радиста, упорно вызывавшего кого-то. Под окнами слышались чавкающие шаги часового.

Проект приказа получился короткий и энергичный, и Ковтун с удовольствием дважды перечитал его. А может, он потому получился таким, этот приказ, что решение командарма наконец-то проясняло задачу, все расставляя по своим местам.

Ковтун слышал, как подъехала машина, как кто-то тяжело поднимался на крыльцо. Оглянулся, когда хлопнула дверь. Это был генерал-майор Шишенин. Его появление обрадовало Ковтуна: весь вчерашний день он оставался старшим во всем штабе и намучился, не зная, что отвечать на настойчивые требования командиров дивизий и отдельных частей. Теперь в штабе собрались все старшие начальники, и это освобождало его от тяжелой обязанности принимать на себя ответственные решения.

Шишенин молча взял из рук Ковтуна листок с текстом приказа, принялся читать.

— Ваше собственное творчество? — спросил с удивлением.

Ковтун показал карту.

— Это распоряжение командарма.

— Ну и ну, — проворчал Шишенин. — Идите, занимайтесь разведкой, не впутывайтесь в дела оперативников.

— Но мне велено подготовить приказ…

— Идите, с командармом я поговорю сам…

Петров проснулся ровно через два часа, словно в нем сработал будильник.

— Хорошо, что вы приехали, — сказал, увидев Шишенина. — Нужно поговорить.

— Да и мне нужно. Я тут прочитал любопытный проект приказа.

— Что же — согласны? — перебил его командарм.

— Сами решили или это согласовано со штабом войск Крыма?

— Пока сам. Но я уверен, что командующий утвердит.

— Не знаю, не знаю…

— И вы и я должны знать. Решать надо немедленно. Иначе падение главной базы флота будет предрешено.

— Такие дела… не решаются самостоятельно.

— А я не самостоятельно. Я советуюсь с вами — начальником штаба войск Крыма.

— Но я только что вступил в должность…

— А вы что скажете? — резко повернулся Петров к двери, в которую входили полковник Крылов и член Военного совета армии Кузнецов.

Он протянул им листок с проектом приказа и стоял перед ними, подергивая головой, ждал, когда прочтут.

— Я думаю — это правильно, — сказал Кузнецов.

— А вы?

— И я так же думаю, — кивнул Крылов.

— Мы не можем ждать, ют в чем дело. Со штабом войск Крыма, конечно, постараемся связаться, но бездействовать в ожидании не можем.

Петров резко повернулся и вышел на крыльцо. Вставал рассвет, хмурый, как и вчера. Только дождь поутих да усилившийся ветер шумел листвой, сушил дороги.

— Переводите штаб в Сарабуз, — сказал вышедшему следом полковнику Крылову…

Головные машины штабной колонны, не разгружавшиеся в этой деревушке, уже через четверть часа выехали в степь. И остановились: неподалеку по дороге, на полной скорости, с юга на север, шел немецкий танк. Откуда он взялся, куда направлялся — ничего было не понять. Некоторые машины начали уже разворачиваться, чтобы укрыться за окраинными домами, но танк промчался, не останавливаясь, и исчез. Он не сделал ни одного выстрела по машинам, но само его появление в нашем тылу заставило ускорить движение.

С севера ветер доносил артиллерийскую канонаду, то затихающую, то усиливающуюся.

Колонна проскочила пустынный, изрытый бомбами аэродром с остовами разбитых самолетов и выехала на окраину Сарабуза. Это был крупный поселок, важный дорожный узел, но и здесь решено было не разгружаться полностью до получения распоряжений из штаба войск Крыма.