Владимир Рыбин - Непобежденные

Старшина I статьи Кольцов, оставив раненого лейтенанта возле водокачки, оглядел собравшихся тут людей, намереваясь сколотить из отбившихся бойцов хоть какую-нибудь команду. Но военных было мало, и все раненые. Толпились у водокачки в основном женщины, одетые кто как, больше почему-то в мужские пиджаки. Руки у всех были черны, как у кузнецов или рабочих-металлистов, а одежда — в масляных пятнах. Кольцов догадался, что это, наверное, работницы из взорванного спецкомбината, — взрывы он ясно слышал, даже, казалось, ощущал ногами, так встряхивали землю мощные заряды, посильней, чем близкие взрывы бомб. Впрочем, это могли быть и другие взрывы, мало ли в Севастополе штолен.

И тут сверху по сгрудившейся у водокачки толпе ударил пулемет. Люди кинулись врассыпную. Кольцов метнулся за камень и пополз по склону, соображая, как подобраться к засевшим вверху пулеметчикам. Не было у него ни гранаты, ни даже винтовки, только наган, но и его казалось достаточно, такое кипело в нем в эту минуту, что пулеметчики, хоть бы их было и несколько, ничуть не страшили, — только бы добраться. Увидел еще кого-то с перевязанной головой, ползущего следом, и совсем уверился в своем превосходстве над врагом.

Он пробежал, согнувшись, неглубокой выемкой, и по звуку выстрелов понял, что обошел пулемет с тыла. Прополз немного и увидел пулеметчиков. Их было двое, засевших в добротном окопе, вырытом, похоже, еще нашими. Сидели спокойно, уверенные, что никто их тут не достанет, поглядывали в сумрачную глубину оврага, постреливали короткими очередями. А рядом никого немцев. Ясно, что этих выслали вперед, чтобы создать видимость окружения, перекрыть удобную для отхода балку. Махнув рукой бойцу, чтобы заходил сбоку, он подождал немного и одним прыжком достиг окопа. Немца, обернувшегося первым, застрелил из нагана, на другого навалился. Подбежавший боец помог скрутить пулеметчика. Сначала хотели застрелить и его тоже, а потом с каким-то злорадным чувством принялись вязать ему руки и ноги ремнями, снятыми с него и с другого, убитого, немца. Раскачали связанного и сбросили вниз, к людям.

Пулемет был новенький, еще не обтертый в окопах, да и солдаты, судя по их неопытности, были из недавно прибывших. — Все в Севастополе знали, что немецкое командование, обеспокоенное невиданными потерями, гонит и гонит Манштейну подкрепления.

— Что с головой-то? — спросил Кольцов своего помощника, по виду совсем пацана.

— Не знаю. Крови много текло, — с мальчишеской жалостью к себе сказал парнишка. И спохватился: — Ничего, черепушка, говорят, цела.

— Где-то я тебя видел?

— Мы ж минометчики. Без вышибных патронов, правда. Шурыгин моя фамилия. Колька Шурыгин.

— Вот ведь черт, — выругался старшина. — Вчера, кажись, и было-то. Или позавчера? Все перепуталось.

— А вышибные патроны Валька нашел. Залетаев, если помните, только ранило его сильно…

— Уходить нам отсюда нельзя, — перебил его старшина, оглядываясь по сторонам.

Из окопчика просматривалась вся балка. По ней шли и шли люди. Задерживались у водокачки и шагали дальше, женщины, дети, раненые бойцы.

— Что мы сделаем вдвоем-то?

— Лучшего места для прикрытия не придумать. Есть пулемет, патронов вдоволь, и запас вон, — старшина показал на подбрустверную нишу, где аккуратной кучкой были сложены гранаты.

Шурыгин нетерпеливо потянулся к гранатам, как к любимым игрушкам, но старшина внезапно сильно ударил его под коленки.

— Не вылезай! Гляди…

Неподалеку, из-за какой-то неровности поля, показались немцы. Старшина срезал их длинной очередью. От немцев закричали что-то сердито и требовательно, наверное, услышав свой пулемет, решили, что пулеметчик ошибся.

Снова в той стороне показалось несколько фигур в касках. Старшина подождал, когда их высунется побольше…

А по балке все шли и шли люди, уверенные в своей безопасности, вероятно, думающие, что сверху они надежно прикрыты занявшими оборону подразделениями.

— Позвать бы кого-нибудь на подмогу, обеспокоился Шурыгин.

— Ты только не паникуй, — ласково, как маленькому, сказал Кольцов.

По ним били из миномета, да все не попадали, их атаковали раз за разом, но все откатывались, усеивая поле серыми мундирами. Солнце поднялось, перевалило за полдень. Солнце начало склоняться к морю, а двое совершенно белых от щебеночной пыли пулеметчиков все лежали на гребне балки, совсем слившись с неподвижными камнями. Раненый Шурыгин забывался порой, то ли засыпал, то ли терял сознание, и старшина не раз собирался отправить его вниз. Но немцы снова лезли, и приходилось стрелять, бросать гранаты.