Владимир Рыбин - Непобежденные

— Где она рванула? — спросил у бойца, сидевшего в окопе.

— А вон там. — Боец показал в замутненную луной даль, где была чистая, будто выметенная площадка без единой, привычной в этом хаосе камней, тени.

— Ты видел?

Кто видел, того уж нет. А я на дне окопа сидел, тем и спасся. Товарищ майор, — вдруг жалобно заговорил боец, — а если они, заразы, повадятся бочки скатывать, что тогда делать-то?

— Как повадятся, так и отвадим, — бодро ответил Рубцов. — Разве не так?

— Так-то оно так…

Весь остаток ночи эти слова бойца звучали у него в ушах. Точнее, не сами слова, а тон, каким они были сказаны. Так мог говорить человек, понимающий свою обреченность.

А перед рассветом к штабу полка подкатила «эмка», приехали комендант первого сектора обороны полковник Новиков, а с ним представитель штарма майор Ковтун и еще какой-то незнакомый Рубцову подполковник.

Новиков и Ковтун были под стать друг другу — оба быстрые, подвижные, легкие на шутку, но дело схватывающие с полуслова, полунамека.

— О, богато живешь! — заговорил Новиков, входя в помещение штаба, быстро оглядывая комнату с заколоченными наглухо окнами. Большая тень его металась по стенам, завешанным шинелями, фуражками и шапками, оружием. — Настоящая лампа со стеклом не у каждого.

— У нас много чего есть, — сдвинул густые брови Рубцов.

— Ну-ка, ну-ка?…

— Корова есть, «Звездочка»…

— Во, корова есть! — восторженно повторил Новиков, обращаясь больше к подполковнику, из чего Рубцов заключил, что праздный разговор этот затеян для ознакомления подполковника с делами полка.

— Баня есть, парикмахерская, художественная самодеятельность…

— Ну, этим никого не удивишь.

— Свои изобретатели есть. Один боец приспособил легкий миномет для стрельбы на ходу.

— Немцы тоже изобретают, — сказал подполковник.

— Изобретают, — вздохнул Рубцов. — Бочку скатили. Набили взрывчаткой, гаек внутрь насыпали, железок всяких и пустили сверху там, где камней поменьше, где верняком знают, что до наших окопов докатится.

Мелькнула какая-то мысль, показавшаяся важной, но тут майор Ковтун подал голос, спросил:

— А что, Герасим Архипович, ноги-то все болят?

— Болят, — поморщился Рубцов, подумав вдруг, что разговоры эти неспроста: уж не собираются ли переместить его с полка куда полегче?

— Что с ногами? — спросил подполковник.

— Обморожены, вот и тянут, не дают покоя.

Новиков снова шагнул из угла в угол, косясь то на лампу, то на свою тень, сказал весело:

— Теперь все ноет: «Перед морозом что-то мне не спится».

— Теперь вам, действительно, не до сна, — сказал подполковник. — Что с бочками-то делать? Едва ли они одной ограничатся. Так и будут скатывать?

— Не будут, — угрюмо ответил Рубцов.

— А что вы сделаете?

— Не пустим.

— Как?

Рубцов вдруг понял: подполковник этот — военный инженер из той большой группы, что в начале января прибыла в Севастополь для укрепления рубежей обороны, и сразу успокоился. Не раз в полк приезжали комиссии, смотрели, спрашивали, спорили: может полк держаться в таких условиях, когда враг над головой, или не может? Теперь, видно, вопрос этот отпал, видно, в штарме окончательно поверили в стойкость пограничников, раз речь пошла об инженерном укреплении рубежей.

— Так ведь не везде бочку скатишь, только в некоторых местах склоны сравнительно ровные. А мы их сделаем неровными, камней натаскаем, загородимся.

Эта мысль только теперь пришла ему в голову и сразу показалась спасительной.

— Лучше рогатки выставить, — оживился подполковник. — Сварить из рельсов, из балок…

В доски, закрывающие проемы окон, гулко ударилась волна далекого взрыва. Рубцов выскочил на крыльцо. Рассвет уже обозначил конусообразные отвалы бывших флюсовых рудников, загораживавших вид на Балаклавские высоты. Подтаявшая накануне земля была высушена ночным морозом, и снова появились на ней белые пятна то ли инея, то ли нанесенной невесть откуда снежной крупы.

— Похоже, опять бочку скатили, — сказал лейтенант Козленков. Высокий, какой-то весь подтянутый и аккуратный, будто не ползал вместе с командиром полка по грязным склонам, он стоял рядом, всем своим видом показывая, что ждет приказаний. Рубцов оглядел своего адъютанта с головы до ног и вдруг пожалел о своем недавнем решении выдвинуть его на командирскую должность. Но жалость тут же и растворилась — не до нее было.

— Разрешите, товарищ полковник? — взволнованно спросил Новикова, тоже вышедшего на крыльцо.