Иван Днестрянский - Раненый город

Возвращается взводный, вместе с Сержем раздает «мухи» и противотанковые гранаты, сопровождая действо вопросами к кандидатам и своими пояснениями. Два одноразовых гранатомета и две эркэгэшки на взвод — не очень-то много! Тем более надо, чтобы оружие было в умелых руках. «Мухи» достаются Кравченко, спокойному парню, которого я припоминаю по разговору на одном из суточных дежурств, и тому же Гуменюку. Таким образом, справедливость восстанавливается. Мое отделение теперь вооружено не хуже, чем второе, где у Жоржа пулемет.

Получив оружие, отъезжаем немного в сторону и ждем, ждем… Сколько можно ждать? Дело к вечеру идет, и без обеда остались… Как мы могли забыть в горотделе ящик с консервами? Надо было мне его принести и раздать, да что-то сбило, инициативу проявить постеснялся… Мартынов на свой страх и риск посылает гонцов, и скоро все жуют сомнительного достоинства пирожки, запивая их газировкой. Солдатский телеграф сообщает: доведенные до отчаяния женщины опять штурмовали военные склады. У 14-й армии отобрали ещё несколько танков и самоходных орудий. Но их расконсервация — дело долгое. Неужели наши сегодня не прорвутся?

— По машинам!

От этой команды перехватывает дух. Из проулков, мимо последних домов Западного микрорайона выезжаем на кишиневскую трассу и набираем скорость по ней. Во дворах суета, сбор чемоданов и баулов. Бежит народишко! Судя по тому, что мы слышали и видели из центра, испугаться было чего. Во время ночного представления жители Западного оказались в первых рядах. Говорят, снаряды сюда на излете долетали. Ход машин все убыстряется. Уплывают назад высотные дома Тирасполя. Он, как и другие большие города Молдавии, резко обрывается этажами к ухоженным полям. Только был жилой микрорайон, мало отличающийся от центра города, и почти сразу поле. Небо над ним открывается, как отдернутый в стороны занавес. Я как в гипнозе. Нервное напряжение ни с того ни с сего достигает предела. В ушах вата и звон, в желудке сосет и по спине холод. Слава богу, это не страх, это что-то другое…

Проезжаем придорожный ресторан «Фоишор», находящийся на полпути к Парканам. Свистит ветер, пружинит на ходу плотно натянутый на каркас кузова брезент. И вот уже первые дома села. Последний раз я проезжал через это большое село недели три назад. Оно выглядит как прежде, не видно следов боя или обстрела. Одна бросается в глаза разница — непривычно безлюдные улицы.

Шершавой лентой летит назад асфальт. Приближается к обочине шоссе железная дорога. Сейчас она пойдет карабкаться вверх, а наша колонна на скорости едет вниз, к новому автодорожному мосту через Днестр. Несколько дыр зияет в обращенных к реке стенах и крышах домов. Первая весточка событий последних часов! На поперечных улочках вдоль Днестра какое-то движение. Слева и справа гулкие, сотрясающие воздух удары. Замечаю в переулке серо-зеленую тушу с поднятым вверх хоботом длинного ствола. Вот оно что! Бьют самоходки! И снова ничего не видно. Выросла сбоку высокая насыпь железнодорожного пути, и взгляд прыгает на воронки в ней. Затем на пробитый, чудом оставшийся стоять, бетонный столб. Последние дома, перекресток, автобусная остановка у бетонной «трубы» для проезда автомашин под насыпью. Начинаются речная пойма и сады. По старой дороге, рядом с железнодорожным мостом пешком идут в Бендеры наши бойцы. Значит, опасности на мостах уже нет. Мы почти на самом горбу, посреди реки.

И тут же — сгоревший танк. Машина виляет, на скорости объезжая его. Сброшенная на землю, лежит башня, из вскрывшегося корпуса продолжает идти дым. Наш, из первой, захлебнувшейся волны прорыва! Его низкий, обезглавленный силуэт быстро исчезает из глаз, вызвав у захваченных движением людей не страх, а гнев и новый приступ нервного напряжения. Трещит брезент. Над нашими головами появляется дыра. Боец, сидящий напротив меня, ругаясь матом, тычет в нее рукой. Миша что-то выкрикивает. Не понимая слов, догадываюсь: это издалека вдоль реки стреляют националисты. Скатываемся с горба мимо какого-то нашего бэтээра. Что он стоит? В охранении? Или тоже подбит? Не поняв и не успев испугаться, въезжаем на западный берег, закрытый от обстрела валами Бендерской крепости. Не соблюдая правил движения, водитель сразу поворачивает по кругу транспортной развязки влево.

Первое, что бросается в глаза на этом берегу, — бронетранспортер с бычачье-куриным опознавательным знаком национальной армии. Неуклюже провалившись рылом вниз по склону, он стоит, упираясь в одиноко торчащую на косогоре коробку полуразрушенного домика. Из всех щелей бронетранспортера продолжает сочиться дым.