Иван Днестрянский - Раненый город

Али-Паша рассказывает свой план: пользуясь неразберихой, провести бээрдээмку внутри пустых после дневного боя кварталов во двор медучилища. И, откуда румыны не ждут, выехать на Дзержинского да шарахнуть по танку из РПГ и НУРСами.

— А если нас обнаружат?

— Уйдем назад. В центре кварталов танковая пушка бесполезна. Во дворы он не попрет.

— Стрелять-то как будем, если на Московской тоже румыны? Влезем же, как между молотом и наковальней…

— Их нет на перекрестке с улицей Московской. Просто сидят в кварталах за улицей Дзержинского и смотрят за городским военкоматом, где тоже остались наши.

— Ну, а если?

— А если — тогда пусть через наши головы обстреливают своих у ГОПа, а гопники — их! Мы же не собираемся между ними на линии огня сидеть!

Жорж молча кивает. Серж, подергав себя за нос, кивает тоже.

— А что, это дело!

— Кто идет? — окидывает всех взглядом Али-Паша.

— Я думаю, все пойдем. Как иначе? Какие могут быть возражения?

Поворачиваясь к своим, по мордам вижу, что у Тяти и Феди вроде бы есть возражения. Но, к их сожалению, неубедительные.

— Пошли! — решительно заявляет Витовт. — Ночь коротка, а еще дорогу выбрать надо!

Крава, Волынец и оба наших молдаванина — Сырбу с Оглиндэ, его нестройным хором поддерживают.

— Уже выбрали, — отзывается взводный. — Значит, решено. Каски, шмаски — ничего лишнего с собой не брать. И так надорветесь! Пока все работают, четверка в охранении с автоматами. По два автомата берите, чтобы в случае чего раздать. И гранаты. Остальное оружие оставить!

Остаток ночи проходит, как у египетских рабов на постройке пирамиды. Среди мечущихся, шарахающихся от нее людей и автомобилей бронемашина своим ходом прошла до упора, глубоко въехав в один из дворов на Пушкинской. А дальше началось… Для чего эти треклятые жители понаставили столько гаражей и сараев?! На каждом метре какая-то срань, которую надо валить, убирать, перекатывать и, надрываясь, толкать через все это бронемашину. Движком подработать нельзя, демаскирует… Никаких слов, кроме матерных, вскоре не остается. На последних метрах, где и говорить уже нельзя, чтобы враги не услышали, не остается даже мата. Один змеиный шип. Наконец через добротный каменный забор, тихо разобранный руками по кирпичам, вкатываем машину в широкий двор училища, в котором уже сидят наши наблюдатели. Ну, теперь есть маневр!

— Морду набить этим с-строителям, — пыхтит Витовт. — Забор отгрохали — будь здоров!

— Ус-с-с… Нога! Уй-юй-юй!

— А ну, б…дь, заткнитесь! Кто без оружия, марш отсюда к долбаной матери!

— Яволь! Ир бефель… [50] Так точно! Ваш приказ… (нем.).

— И ты заткнись, замок, фашист проклятый! Марш все назад! Пшли отсюда, пушечное мясо, дохлятина ходячая!

Чудо! Нашу возню не услышали. Получив обратно свой автомат, подхожу к взводному, который тихо переговаривается с экипажем, проверяет, может ли бээрдээмка с того места, куда ее вытащили, быстро вывернуть на улицу. Во дворе напротив уже открыли ворота, чтобы ее быстро впустить.

— Лучше бы, конечно, ПТУРСами. Но так тоже ничего. Дистанция подходящая.

— Если гада не будет, залп вдоль улицы — и назад! А что не так — бросайте к чертовой матери свою железяку и бегите дворами!

— Уяснили! Жить, знаешь, хочется!

Результаты пуска снарядов просто в сторону ГОПа будут скоре всего нулевые. Но мы не можем долго быть тут. Чем больше светает, тем больше шансов, что нас обнаружат. Перекресток пуст. Где же этот подлючий танк?

Шепотом обсуждаем, не удастся ли забрать тела погибших во вчерашней атаке. Но как пройти мимо школы? Даже если возьмем тела, времени для отхода враг нам не даст. Бээрдээмка-то отступит, а вот люди с тяжелой ношей вряд ли. Немыслимо…

Минут пять как рассвело. Отсюда видно то, что нельзя было рассмотреть вчера. Водоотводная канава по ту сторону перекрестка превращена полицаями в траншею. Но мелко, лениво борцы за воссоединение с Румынией поработали. У изгиба канавы мелькают две каски. Их берут на мушку гранатометчик и Серж, которому принесли его винтовку. За подбитым «КамАЗом» тоже могут быть окопчики. Судя по одному слишком свежему холмику, так оно и есть. Ожидание становится невыносимым. С минуты на минуту полицаи могут направить в нашу сторону разведгруппу. На их месте мы бы сами так поступили, чтобы убедиться в том, что за ночь изменений не произошло. Остался последний шанс: надо врага спровоцировать…

Хлопки выстрелов со стороны Комсомольской. Затем пулеметные очереди… Отсюда хорошо видно, до какой степени эта стрельба с дальнего расстояния бесполезна. Ду-ду! Ду-ду! С оглушительным треском рвутся на перекрестке гранаты агээса. Вот это было здорово! Гранатометчик и вправду молодец!