Иван Днестрянский - Раненый город

— Молчу, молчу, — Миша дает задний ход от обиженного Семзениса и делает вид, будто неудачно завязал разговор на важную тему. — Ну а серьезно, как у вас обстоят дела с косоглазыми?

— Да, пожалуй, никак. Полицаи из штатных винтовок постреливают. Иногда норовят подстеречь. За гопниками замечено, в основном. За неделю пять или шесть раненых, которых можно писать на сей счет. В основном на правом фланге и у соседа справа. Да и командир ОПОНа с Кавриаго божился, что этого дерьма на нашем участке нет, — дает справку Али-Паша.

— Житуха! А у нас эти долбаные танкоопасные направления! На нейтралке большие пространства. Танки не прут, но сволота всякая стреляет издалека — с крыш, из разных укромных мест постоянно. Особенно в июне тяжко было. С высоток центра в спину лупили, будто наших там вовсе не было. Причем не только из винтовок, а из пулеметов! Как наши бэтэры от мостов идут — целая собачья свадьба: искры по броне, визг, рикошеты… Затем поутихло. Мои дурики уже расслабили булки, как с двадцать второго числа все по новой. Такая стрельба пошла — башку не высунешь! В основном тоже мимо, но десяток раненых и одного убитого нам обеспечили. В ответ создали у нас группу охотников за этой сволочью. Главный — эвенк или якут — ей-богу не вру! Умопомрачительный старикан, чуть ли не с Таймыра! Как его сюда черти занесли, не спрашивал, но маскируется и стреляет офигенно и других учит! Пришил пяток карлсонов [10] «Карлсоны» — стрелки противника, которые вели винтовочный и пулеметный огонь из своих засад на верхних этажах зданий. Получили это прозвище по аналогии с известным персонажем повестей шведской писательницы А. Линдгрен. — и полегчало! Последние пару дней вообще курорт. Вот я в гости и пришел!

— Пришил или припугал? — это Гуменяра, освободив свою пасть от тушенки, спрашивает.

— Пришил с гарантией! Сразу стрельба скисла! А шутит и поет — что ваш Семзенис! «Чурка-палка два конец, с чердака упал румын, — эта песня про второй, он еще не долетел»!

— Заткнись, трепло!

— Бедные карлсоны! Они больше не живут на наших крышах, потерзай их души черти, господи! Так не выпить ли за их массовый упокой? — умильно глядя на бутылку, намекает на затянувшуюся паузу Тятя.

Я наливаю по второй. По Мишиным словам невесело им было. Один-два из каждых десяти раненых умирают. Уже в госпитале или еще при доставке туда. Большие, по нашим меркам, были у них потери. И Миша говорит, что было бы еще хуже, если бы не их соседи — рота парканских болгар. Те сами стрелки хорошие и мужики серьезные. Понимают, что защищают не только город, но и свое родное село. К тому же в большинстве люди верующие, обвязывают головы черными лентами со строками из Священного Писания. По этим лентам сразу видно, кто свой, а кто чужой.

Чокаемся.

— За полный крах мулей и прочих наших врагов!

— Слушай, тамада! За это мы уже пили!

— Это мы за нашу победу пили. А теперь за то, чтобы румыны обосрались сами, даже без нашего участия!

— Воображения у замка не хватает, но логика всесторонняя — на грани философии! — многозначительно бросает себе под нос, но так, чтобы слышали все, Али-Паша.

Семзенис сдавленно хрюкает. Ему смешно.

— Ну, а ты, брат, как твои подвиги? — не отстает от Миши Гуменюк.

— Я тоже пришил одного. Но не сейчас, а давно. Еще во время апрельского обострения.

— Миша, валяй, наши брехуны друг другу и мне своими байками до смерти надоели! Расскажи про своего карлсона, — просит Тятя.

За столом одобрительно кивают головами. Миша облизывает и откладывает ложку. Убедившись, что стал центром внимания, начинает:

— Ну, было это дело уж после того, как полицаев под Гыской раздолбали, и перед тем, как сороченцев [11] Сороченцы — принудительно направленный правительством Молдовы на войну отряд территориальной полиции из города Сороки. постреляли. Согласительная комиссия уже работала, и Пологов с Когутом [12] В. Когут и Г. Пологов — в 1992 году действовавший и бывший председатели Бендерского горисполкома. В апреле-мае, в период временного перемирия вокруг города Бендеры, конфликтовали с городским рабочкомом командиром 2-го батальона приднестровской гвардии Ю. Костенко из-за неоправданных уступок в обороне, на которые руководство города Бендеры пошло под нажимом из Кишинева и Тирасполя. ополченцев с городских застав выгоняли. В общем, дней за пять — семь до Пасхи случилось… Тогда ж, помните, какая ерунда была: вроде мир, а по окраинам из гранатометов и винтовок вовсю шмаляют. По заставам на южной окраине города «василек» работал… Что ни ночь — то цветомузыка! А на северной окраине сороченцы и другие молдавские менты в поле стоят тихо, но с горба за ними и от Варницы стреляют.