Генрих Гофман - Герои Таганрога

Узнав о случившемся, Василий возмутился.

— Нельзя же из-за одного какого-то пулемета так рисковать собой и нашим общим делом, — сказал он. — Сейчас оружия у нас предостаточно. Только пулеметов больше двадцати штук. А вы так глупо себя ведете.

Шаролапов стоял перед Василием, словно провинившийся школьник.

За окном послышались чьи-то шаги. Дверь растворилась. На пороге кухни показался Анатолий Кононов.

— Здравствуй! — улыбнулся Василий. — Как дела на кожевенном? Дипперт еще жив или уже на том свете?

— На днях прямым сообщением туда отправится. Я Лиде Шляхтиной, поварихе его, яд передал. Мне Сахниашвили такой яд дал, который действует безотказно.

— И главное, тихо, — сказал Василий и глянул на Шаролапова. — Так-то вот, Владимир Иванович, действовать надо тихо. А уж если шум поднимать, так было бы из-за чего.

Петр Турубаров продолжал скрываться в погребе у Валентины Кочуры. Однажды вечером его навестил Василий.

— А что, Максим Плотников еще не был сегодня? — спросил он.

— Нет. Я его уже несколько дней не видел. Как принес он ведро картошки, так и не показывался.

— Картошка-то хоть вкусной была?

— А мы ее за один присест съели. Даже не успели распробовать...

— Неужели целое ведро сразу умяли? — Василий лукаво посмотрел на Петра.

Тот удивленно пожал плечами:

— А вы разве не знаете? Там картошки-то с гулькин нос было. Только верх присыпан. А снизу одни патроны. Вон они под сеном лежат, — Петр показал в угол погреба.

— Да... С продуктами у нас неважно. На вот пока, подкрепись. — Василий извлек из-за пазухи сверток и подал его Петру. — Здесь сало и немного хлеба. Остальное Максим сейчас принесет.

Наверху над распахнутым лазом склонилась Валентина Кочура.

— Василий Ильич! Петро! Идите сюда, в комнату. А я пойду на улице покараулю, чтоб никто не зашел случайно.

— Пойдем, Петро. Подыши свежим воздухом, — предложил Василий и поднялся по скрипучим ступенькам лестницы.

За ним выбрался из погреба и Петр.

— Неужто ты и не выходишь оттуда? — Василий кивнул на зияющее квадратное отверстие лаза.

— Почему? Иногда выползаю, правда, поближе к ночи. Изредка и во двор выхожу. Все звездами любуюсь. Выбрал одну, что поярче, с ней и перемигиваюсь, когда небо чистое. Только за ворота не выхожу... А на улицу страсть как хочется... — добавил он и глубоко вздохнул.

Валентина с грустью глянула на Петра, улыбнулась Василию и, набросив на плечи пальто, вышла из дому. Мужчины молча смотрели ей вслед.

— Замечательный товарищ, — восхищенно проговорил Василий.

— И девушка замечательная, — поддержал его Петр, — добрая, отзывчивая. Сама голодная ходит, а последним куском делится. Мать у нее не такая. Уж очень сердитая женщина, я бы сказал, даже злая.

— Что, ругается часто?

— Нет. Она исподтишка кольнуть норовит. Не может простить нам, почему мы не в армии, почему немца до Волги пустили. — Петр задумался, усмехнулся невесело. — Я ведь их мало вижу. Они наверху, а я там, под полом... Многое за эти дни передумал. И знаете, Василий Ильич, по походке людей различать научился... Да, да. Вы не смейтесь. У каждого человека по характеру и походка. Возьмите у Валентины. Походка мягкая, с добринкой этакой. А у матери ее шаг тяжелый, увесистый, будто злой...

— Стара она, вот и ходит солидно. А Валентина — та порхает по молодости.

— Нет, Василий Ильич, вы меня не поняли... Возьмите, к примеру, Максима Плотникова. Тяжеленный мужчина. Одно слово — кузнец. А ходит, будто ногами пол поглаживает. От каждого шага добротой веет... Вот посидели бы вы с мое в погребе, тогда бы поняли, — грустно улыбнувшись, закончил Петр.

— Может быть, может быть. Только мне пока это ни к чему. Да и тебе пора отсюда выбираться. За этим я и пришел. На вот тебе новые документы, — Василий достал из внутреннего кармана кожаный бумажник и подал Петру старый, потрепанный паспорт. — Здесь и ночной пропуск. С этим можешь ходить спокойно. Только запомни. Теперь твоя фамилия Степанов. Петр Степанов. Это на случай проверки документов. Работаешь ты на заводе механиком.

Петр с любопытством раскрыл паспорт, удивленно взглянул на свою фотографию.

— Но дела тебе предстоят другие, — продолжал Василий. — Городской штаб удовлетворил твою просьбу. Уничтожить предателя Родины, убийцу советских людей Бориса Стоянова поручено тебе. Так что действуй. Но будь осторожен. Домой к родителям не ходи, да и вообще старайся не показываться там, где тебя знают. Покушение на Стоянова надо продумать до мелочей, чтобы обеспечить себе максимальную безопасность. В твоем распоряжении Шаров и Валентина Кочура. Вопросы есть?