Генрих Гофман - Герои Таганрога

В добрых глазах старого рыбака показались слезы. Он отвернулся, смахнул их платком и, как бы оправдываясь, вымолвил:

— Нервишки совсем расшалились. Видно, с возрастом это. Вы уж извините за-ради Христа... Знал ведь, что наши вернутся, а только нет-нет да и начнешь сомневаться. Уж очень далече немцев пустили. Аж не верилось...

— Ты, отец, разговорами их не мучь. Спать пора. Я давно постелила, — перебила его Мария Константиновна.

— Кто же сейчас заснет? Пушки-то, слышь, как бухают...

И действительно, откуда-то издалека, будто из-под земли, доносился надрывный, протяжный гул.

Несмотря на ворчание Марии Константиновны, спать легли все-таки поздно. Вспоминали довоенную жизнь. То, что казалось таким обыденным, привычным, теперь приобретало особое значение. Скоро, очень скоро вернется она, прежняя счастливая жизнь. Порукой тому был этот дальний грохот артиллерии. И, прислушиваясь к нему, они вспоминали, перебивая друг друга. И то, как проходили первомайские демонстрации, и какой хлеб продавали в булочных. Какие шли кинофильмы. Как вся страна встречала челюскинцев. Какие пели песни. Сколько стоили под осень знаменитые приазовские арбузы...

— Ладно, — наконец сказал Кузьма Иванович, — давайте укладываться. — И, поднявшись, пошел в свою комнату.

— Спокойной ночи, Николай, — сказал Петр и тоже ушел в комнату, где давно уже спали сестры.

Морозов разделся, лег на диване в столовой.

Он еще не успел заснуть, когда послышался резкий стук в дверь.

Кузьма Иванович прошел мимо и, торопливо набросив на плечи пальто, вышел в сени.

— Кто там?

— Открывайте! Полиция!

«Неужели кого-нибудь из ребят схватили с автоматом? — мгновенно мелькнула у Морозова мысль. — Что делать? Бежать в окно?» Но во всех окнах — и в тех, что выходили во двор, и в тех, что были обращены на улицу, — раздавался нетерпеливый стук.

Дом был окружен.

— Открывайте живее, а то стекла выставим!

— Сейчас, сейчас, — Кузьма Иванович откинул щеколду. В столовую ворвались несколько полицаев с белыми повязками на рукавах.

Из дверей спальни и детской выглядывали испуганные, побледневшие лица Марии Константиновны, Валентины, Петра и Раи.

— Собирайтесь, Турубаровы! Живее! Вы арестованы.

— Кто же все-таки арестован? — тихо спросил Кузьма Иванович.

— Вы и ваши дети. Разговаривать будем не здесь, — властно заявил Петров, руководивший ночной операцией.

В спальне послышался плач ребенка. Мария Константиновна кинулась туда и вернулась с маленьким Толиком на руках.

— Хозяйка с мальчиком могут остаться! — распорядился Петров. — Остальные живей, а то выгоню раздетыми.

Николай, успев натянуть брюки и куртку, подошел к Петрову.

— А мне можно остаться? Я здесь в гостях задержался. Знаете ведь — комендантский час. Вот и заночевал...

Морозов сам удивился, как спокойно прозвучал его голос.

— Документы? — коротко бросил Петров.

— Мой паспорт остался дома.

— Пройдете с нами. В полиции разберемся.

В спешке полицаи даже не стали производить обыск. Подталкивая арестованных прикладами в спину, они вывели на улицу Кузьму Ивановича, Петра, Раису, Валентину Турубаровых и Николая Морозова.

Сразу же за воротами в темноте проглядывалась чернеющая толпа людей. Подойдя ближе, подпольщики узнали своих товарищей по борьбе и их родителей, которые стояли в окружении полицейских, державших наперевес немецкие автоматы.

«Все, — подумал Николай. — Кажется, взяли всю группу. Теперь настал час самых трудных испытаний. Выдержат ли?..»

Когда Турубаровых и Морозова втолкнули в общую массу, а вокруг сомкнулось плотное кольцо полицейских, Петров подал команду двигаться. Полицаи приподняли дула своих автоматов.

«Кто-то выдал», — решил Николай. Сомнений не было. Рядом с ним, действительно, шли почти все члены подпольной группы Петра Турубарова. Отсутствовало всего два-три человека.

Со стороны Ростова продолжал доноситься раскатистый гром далекой артиллерийской канонады.

«Может, в эту минуту там, на востоке, наши поднялись в атаку, — подумал он. — А мы идем на верную смерть и даже не сопротивляемся». И, словно угадав его мысли, к нему протиснулся Евгений Шаров.

— Николай! Надо бежать, пока не поздно, — заговорил он шепотом. — Меня взяли дома. Один полицай проговорился, что у Костикова нашли все наши клятвы... Его взяли сразу же, как он вернулся с совещания. Часа два назад...

Рядом с Морозовым шагал Петр Турубаров.

— Да, Николай, — тихо сказал он. — Надо бежать... Только сейчас... Потом поздно будет...