Генрих Гофман - Герои Таганрога

— Господин бургомистр! Генерала Шведлера уже нет. Час назад он убит осколком советского снаряда возле своего командного пункта. Сто одиннадцатой пехотной дивизией командует теперь полковник Рекнагель.

— Ах, какая жалость! Генерал был так чуток к нуждам нашего города, — искренне расстроился Ходаевский. — Теперь надо устанавливать контакт с полковником.

Стоянов знал цену этим контактам: каждому новому начальнику гарнизона Ходаевский от имени бургомистрата преподносил дорогие подарки, поэтому он ухмыльнулся и предупредил:

— С полковником Рекнагелем советую не торопиться. Кажется, эта дивизия на днях уходит из города на передовую.

...Как-то вечером Вилли Брандт вернулся домой раньше обычного. Он торопливо собрал свои вещи, поблагодарил хозяйку за радушный прием и попросил Нонну зайти к нему в комнату.

— Я должен оставить вас, но ненадолго, — сообщил он девушке.

«Неужели немцы уходят?» — подумала Нонна и, сдерживая радостное волнение, спросила:

— Почему так поспешно?

— Это небольшой секрет. Но от вас у меня тайн нет. В ближайшее время германская армия перейдет в последнее, решительное наступление. Мы уже получили приказ овладеть Ростовом. А через месяц наши солдаты, солдаты фюрера, освободят от большевиков Кавказ, выйдут к Волге... А я вернусь в Таганрог и увезу вас в Берлин, — поспешно добавил Брандт, увидев, как побледнела Нонна. — Я покажу вам Европу, покажу цивилизованный мир. Вы мне верите?

Пересиливая отвращение, девушка молча кивнула головой. Мысленно она уже бежала к Пазону, чтобы сообщить городскому подпольному штабу о готовящемся наступлении немцев. Собираясь выйти из комнаты, Нонна протянула на прощание Брандту руку и только теперь заметила сверкающую брошку в его руке.

— Это вам, Нонна. Мой маленький подарок.

— Нет, нет! Не нужно. Я все равно не возьму. — Она отдернула руку.

— О! Это невежливо. За подарок надо сказать спасибо. Здесь есть чистое золото... Вы чем-то обеспокоены, Нонна?

— Я... да, — спохватилась девушка и, овладев собой, уже спокойнее проговорила: — Я боюсь, Вилли. Я очень боюсь, что вас могут убить. Ведь вы уезжаете на фронт, а это так ужасно.

Самодовольная улыбка скользнула по лицу Брандта.

— Умереть за фюрера, за великую Германию — это большая честь, Нонна. Но я верю в судьбу. Фатум. Одно маленькое слово. Я верю в него. Нет, я не должен умереть. Я буду жить. Я вернусь к вам, если вы сохраните эту брошку.

Брандт протянул руки, собираясь приколоть брошку к платью. Чтобы этого не случилось, Нонна отступила на шаг и подставила ладонь.

— Гут. Пусть будет так. — Отдав брошку, он поцеловал девушке руку. — Ауфвидерзейн, Нонна. Я очень скоро вернусь.

Из квартиры Трофимовых Брандт выехал поздно ночью. Боясь нарваться на патрули, Нонна решила дождаться утра и уж потом сообщить Пазону о разговоре с немцем. Всю ночь девушка не сомкнула глаз, а когда рассвело, она была уже на ногах. Днем Николай Морозов и Василий Афонов уже знали о предполагаемом наступлении гитлеровских войск.

Фронт по-прежнему стоял у Самбека. Частая артиллерийская канонада, каждодневные налеты советских самолетов на скопления немецкой техники говорили о непрекращающихся напряженных боях. Красная Армия рвалась к Таганрогу. Но и гитлеровцы подтягивали свежие силы. Нескончаемым потоком через город к фронту двигались танки, артиллерия, автомобили и мотопехота врага. Видимо, Брандт сказал правду. Требовалось срочно предупредить советское командование. Но как? Для этого и зашел Морозов к Василию Афонову.

За окном небо хмурилось свинцовыми тучами. Распоров грозовую мглу, яркая молния вонзилась острием в землю. Косые струи долгожданного ливня ударили по крыше. Вслед за ними запоздало грохнули громовые раскаты. Будто огромные железные бочки, наполненные камнем, перекатывались в небесах.

— «Буря! Скоро грянет буря! Это смелый буревестник гордо реет между молний над ревущим гневно морем; то кричит пророк победы: „Пусть сильнее грянет буря!“» — продекламировал Николай Морозов. — Прямо про нас написано...

— Что ты мне Горького цитируешь? Ты, буревестник, лучше скажи, что делать будем? Как передадим на ту сторону? Связная твоя до сих пор не вернулась.

— Видимо, не дошла до наших, — с грустью сказал Морозов.

— Конечно. Если бы дошла, давно кого-нибудь прислала бы для связи.

— Надо еще рискнуть. Пошлем сразу двоих. Может, хоть один доберется, — предложил Николай.