Андрей Орлов - Черный штрафбат

«Нас шестеро, — лихорадочно размышлял Зорин, — тесновато, но ладно. Легковушка — маневреннее, чем громоздкий грузовик».

— За работу, парни…

Обычная легковая машина с крытым верхом и прикрученным сбоку запасным колесом — ничего роскошного, аристократического. И не сказать, что под завязку набита офицерами, у Фикуса явно что-то со зрением. Двое в машине, не считая водителя. «Опель» резко затормозил перед лежащим на дороге молодым деревцем.

— Бывает же такое, — ухмыльнулся из укрытия Гурвич, — дерево внезапно выскочило на дорогу.

В то, что дерево повалило грозой, фашисты, естественно, не поверили. Наивные остались в сорок первом. Водитель с хрустом переключил передачу, чтобы сдать назад, но из водостока вырос леший — весь в грязи, с возбужденно сверкающими глазами. Распахнул дверцу, выволок рыхлого «слабовидящего» водителя, швырнул в канаву и припал с ножом к трепыхающемуся телу. Выскочил офицер, ногой распахнув дверцу, вскинул «вальтер», чтобы пристрелить лешего. Зорин метнул нож, офицер схватился за горло, сполз под колесо. Третий оказался благоразумнее, остался сидеть на заднем сиденье. Поднял руки, уперся ими в потолок, чтобы видели, что он не сопротивляется.

— Прошу вас, герр, — Зорин распахнул заднюю дверцу. — Сами выйдете или помочь?

— Не стреляйте, я все сделаю… — сдавленно сказал офицер по-русски, выбираясь из машины. Он был бледен, судорожно сглатывал, но держался достойно. Зорин озадачился — а ведь и форма не сказать что немецкая, хотя и с немецкими «мотивами», и на фуражке какая-то странная кокарда. И шеврон на левом рукаве — скрещенные пушки, а выше крупными буквами: РОА. И физиономия, самое главное, у «немецкого офицера» отнюдь не немецкая.

— И где мы изучали русский язык, господин офицер? — неуверенно осведомился Зорин.

— В Тобольске, — проглотив комок слюны, проговорил пленный. — Я родом оттуда, моя фамилия Сосновский…

— Ладно, разберемся. — Зорин быстро осмотрелся. Дорога чиста. А офицер, валяющийся под колесами, был вылитый пруссак — основательно в годах, важный представительный (Фан Фаныч, — уважительно определил бы Фикус) и с петличками, определяющими его как оберштурмбанфюрера СС. — Куда направляемся?

— Уже приехали почти, — не стал выдумывать небылицы пленный и показал дрожащим подбородком на отворот с трассы, который несколько минут назад осваивал грузовик, набитый солдатами.

«Это судьба, — подумал Зорин. — Не делай этого! — упрямились остатки адекватности. — Мысль дельная, но запредельная!»

— Что там?

— Абверштелле…

Он вздрогнул. Набрал воздуха в легкие, чтобы не измениться в лице.

— Грузовик проехал — это ваши?

— Нет… Это не СС — взвод вермахта, откомандированный вывезти документацию. У нас разные задачи и разное руководство…

— Работаем, мужики, — возбудился Зорин. — Тема интересная вызревает. Трупы в лес, машину в лес, а этого господина… тоже в лес! Чтобы ничего тут на дороге не осталось. Живо!

— Ты охренел, старшой! — заволновался Фикус. — Нам машина нужна! Ты чего удумал? Кончай эту падлу, поехали!

— Угасни, Фикус, — проворчал Игумнов. — Глянь, как у нашего сержанта глазенки загорелись. А может, и впрямь тема достойная?

Канонада приближалась — темой для дискуссии это уже не было. Машину загнали в лес, тела положили рядом, чтобы не просматривались с дороги. Затащили пленного в ложбинку. Он сидел, прислонясь к дереву, тяжело дышал и из последних сил старался выглядеть спокойным. В принципе, чувство самообладания было господину не в диковинку. Субъект среднего телосложения, переживший кризис среднего возраста, слегка заплывшее лицо, мешки под голубыми глазами — свидетельствующие о тяге к спиртному и больных почках.

— Поговорим, Егор Максимович Сосновский, майор Русской освободительной армии? — насмешливо сказал Зорин, отбрасывая офицерскую книжку.

— Э-э, Павлик Морозов… — протянул Фикус.

— Какая еще на хрен освободительная армия? — проворчал Игумнов. — От кого освобождаете-то?

— От коммунистов, — проворчал Сосновский.

— Ах ты, гад! — Игумнов занес кулак. Сосновский приготовился принять удар — вздохнул, закрыл глаза.

— Уймись. — Зорин перехватил кулак.

— Предателей повсюду хватает, — усмехнулся эрудированный Новицкий. — Кроме РОА, имеется еще Кавказский Зондерфербанд, Грузинский легион вермахта, та же УПА, Русский корпус и даже Среднеазиатский легион СС…