Антон Кротков - Воздушный штрафбат

Особенно близко Нефедов сошелся с худощавым жилистым техасцем Мэрионом Джойсом. Что-то роднило этих внешне непохожих людей. Американец напоминал Борису ковбоя из вестерна: загорелое обветренное лицо, тонкие правильные черты истинного англосакса, волосы с проседью, узкие глаза «воина прерий».

Борис неплохо знал английский, так что языкового барьера между ними не возникло. Пятидесятилетний ветеран почти дюжины больших и малых войн с большим уважением отнесся к молодому русскому, хотя и снисходительно называл его «бой» [108] По-английски — мальчик. (на самом деле в Испании у Нефедова было удостоверение на имя капитана республиканской армии Антонио Галарса):

— Война, это бизнес, бой. А с твоим талантом воздушного панчера [109] Боксер, обладающий сильным нокаутирующим ударом. можно еще до тридцати лет успеть заработать первый миллион. Хочешь, когда здесь все закончится, я стану твоим менеджером и найду для тебя другую денежную работенку?

Когда в ответ Борис отшутился, что пока не планирует менять работодателя, Джойс произнес с доверительной хрипотцой в голосе:

— Запомни, бой: профессионал не должен драться за идею. Воевать надо только за деньги — это профессионально. Коммунисты, нацисты, монархисты — все они заинтересованы получить пушечное мясо для достижения собственных целей. И на здоровье! Пока миром правят чьи-то неудовлетворенные амбиции, крутые парни вроде нас с тобой без работы не останутся… Boт сколько тебе платят испанцы за то, что ты ежедневно рискуешь ради их идей своей башкой?

— 150 песет, — пожал плечами Борис.

— Ого! — изумленно воскликнул Джойс. — Они не слишком щедры к вам. Я и другие американские пилоты получаем от республиканского правительства ежемесячное жалованье в 500 песет. Еще по 150 дополнительно нам начисляют за каждый сбитый самолет. По отдельной таксе идут боевые вылеты, бомбежки, штурмовки, уничтоженные автомобили и остальное по мелочи. С вами же, как я понял, рассчитываются благодарностями и лозунгами. [110] Одним из достижений идеологии сталинского типа была система, благодаря которой власть рассчитывалась с трудящимися идеологическими посылами, взамен выжимая из рабочих, колхозников и военных все материальные и жизненные ресурсы — для укрепления своей власти и экспорта идей мировой революции. Испанские товарищи благодаря политинструкторам из СССР быстро освоили советские демагогические приемы. Так где же справедливость, бой? Ведь всем известно, что «сталинским соколам» нет равных на этой войне. Выходит, «красные кабальерос» используют вас почти задаром. Извини, бой. но, по-моему, ты и твои приятели просто наивные дураки, если рискуете жизнью и здоровьем на таких условиях. Послушай меня, бой: когда ты станешь таким же высушенным перцем, как я, то твой партбилет не сможет так согреть тебе душу, как несколько сотен тысяч баксов, отложенных в банке на спокойную старость.

Джойс только вернулся из Китая, где воевал по контракту против японцев. До этого он успел послужить военным советником у нескольких латиноамериканских и азиатских диктаторов. Когда серьезной работы по специальности не было, Мэрион подрабатывал вышибалой в ночных клубах, дрался на ринге, возил контрабандный виски через мексиканскую границу и даже полгода снимался воздушным трюкачом в Голливуде.

А еще раньше — в 1920-м — под Варшавой Джойс оказался в плену у буденовцев, когда сбили его «Альбатрос». Американского наемника не расстреляли только потому, что Джойс сумел убедить красноармейцев в своем пролетарском происхождении, а также в том, что завербоваться к полякам его вынудила испытываемая на родине крайняя нужда.

На самом деле Мэрион был сыном преуспевающего фабриканта, закончил престижный колледж. Когда папочка оплачивал его занятия в аэроклубе, он никак не предполагал, что наследник, вместо того чтобы сидеть в офисе и вникать во все тонкости семейного бизнеса, выберет малопочтенную стезю наемника. На этой почве отец и сын вдрызг разругались, и родитель выставил неблагодарного отпрыска из фамильного особняка, одновременно лишив его наследства…

Несмотря на весь свой показной прагматизм, Джойс не был примитивным «псом войны». Скорее его можно было назвать искателем приключений, рисковым романтиком. Ему нравилось летать, ощущение опасности Мэрион считал лучшим лекарством от жизненной скуки. Само же убийство не доставляло американцу никакого удовольствия, даже наоборот. Если пилоту сбитого им самолета не удавалось покинуть падающую машину с парашютом, остаток дня Мэрион ходил мрачный, сторонясь шумных компаний. Очередной грех он замаливал, долго простаивая на коленях перед иконой Девы Марии, а потом заливал неразбавленным виски в аэродромном баре. Грешить же опытному охотнику приходилось часто…