Антон Кротков - Воздушный штрафбат

Пилоту повезло, что он успел выключить двигатель. Благодаря этому, пока он без сознания лежал в кабине упавшего истребителя, тог не загорелся. А то, что секунду назад стало причиной аварии, возможно, спасло ему жизнь: хорошо бронированный, массивный и крепкий, как танк, «Fw-190» выдержал столкновение с землей и не развалился на части, став спасительной капсулой для своего пилота.

На центральной улице небольшой французской деревни лежал разбитый самолет с человеком внутри, и никто из местных жителей не решался или не хотел подойти к нему, чтобы посмотреть: жив ли его летчик и не нуждается ли он в помощи. За несколько лет насаждения победителями «нового порядка» французы научились пассивному сопротивлению оккупантам.

В больницу Макса доставили только через одиннадцать часов после аварии. Как потом сказал оперировавший его врач: «Вас как будто пропустили через костоломную машину. И будь вы не так надежно скроены, я смог бы на два часа раньше уйти с работы домой».

После госпиталя Макс наконец получил направление в свою родную часть, воюющую в России. Перед отъездом на фронт ему был предоставлен двухнедельный отпуск.

Алиса тоже сумела отпроситься на неделю из берлинского госпиталя, в котором теперь работала, и они вдвоем исчезли из страшного мира с его голодом, вечным животным страхом смерти, несправедливостью. Перед отъездом влюбленные обвенчались. Так что это было фактически свадебное путешествие.

Поезд прибыл на маленькую железнодорожную станцию в австрийских Альпах. На площади перед вокзалом влюбленные обнаружили кафе с прекрасным видом на заснеженные горные вершины. Они постоянно твердили друг другу, как хорошо, что они здесь, и как прекрасно они проведут эти дни, словно повторяя магические мантры, отгоняющие несчастья. Но все вокруг выглядело таким удивительно спокойным и уютным, что вскоре, действительно, на душе у Макса и его спутницы воцарилось радостное умиротворение.

Только однажды Алиса вновь завела разговор о своих берлинских соседях — семье евреев. По ее словам, в 41-м за этой уважаемой среди знакомых берлинцев пожилой четой пришли грубые мужланы из гестапо. Несчастных стариков отвезли в берлинский еврейский госпиталь, служивший сборным пунктом для отправки евреев в лагеря смерти. С тех пор Алиса ничего не знала о судьбе доктора, лечившего ее еще ребенком, и его всегда ласковой и гостеприимной жене. Хотя девушка была ни в чем не виновата, ее мучили угрызения совести от мысли, что возможно она могла чем-то помочь старикам, но не сделала этого.

— Я знаю, что ты истинная лютеранка, — нежно обнял девушку мужчина, — но давай договоримся: пока мы здесь — о политике ни слова. Позволь разгребать авгиевы конюшни тем, кто остался копошиться в том мире. А в этот войдем, стряхнув грязь с ботинок…

В отеле предупредительный администратор проводил молодоженов в двухместный уютный номер с великолепным видом на горы и пообещал послать служащего забрать их багаж из вокзальной камеры хранения.

— Оказывается, еще есть места, где война совсем не чувствуется, — удивленно сказала Максу Алиса вечером в ресторане после дня, проведенного на горнолыжном склоне, заполненном сотнями хорошо одетых и беспечных отдыхающих. Макс тоже невольно задавался вопросом: почему эти молодые и здоровые на вид мужчины не в армии, а здесь? Впрочем, какое ему до кого-то дело…

Все следующее утро Макс и Алиса провели в постели, занимаясь любовью. Уже было решено, в какой именно ресторан они отправятся на обед. Затем девушка начала вслух смаковать, как после обеда они возьмут в аренду лыжи, и подъемник канатной дороги понесет их над самыми верхушками заснеженных елей к залитой солнцем вершине.

Вдруг позвонил портье и сообщил, что у него есть для Алисы какое-то письмо. Девушка быстро оделась и отправилась за ним. На прощание она немного виновато улыбнулась Максу и пообещала, что через три минуты вернется. Но Алиса не вернулась — ни через обещанные три минуты, ни через полчаса, ни через час.

Чем-то расстроенный портье сообщил господину офицеру, что его девушку попросили вызвать двое недавно приехавших мужчин. Визитеры объяснили гостиничному служащему, что они берлинские друзья остановившейся в отеле фройляйн и хотят сделать ей сюрприз своим внезапным появлением. Переговорив с мужчинами, невеста господина офицера вышла с ними на улицу, там их ждала машина, на ней они все и уехали.

Остаток отпуска Хан провел в попытках выяснить судьбу своей невесты. Только за два дня до отъезда на фронт Макса пригласил к себе высокий чин из гестапо. Он долго задавал летчику вопросы о том, кого из знакомых своей невесты он знает, слышал ли господин полковник от нее какие-то имена и адреса.