Анатолий Марченко - Звездочеты

— Правда только здесь, — тыкал он длинным сухим пальцем в газету, — все остальное — лжеинформация.

И с торжествующим видом оглядывал посетителей лавки живыми любознательными глазами, которые, казалось, принадлежали не ему, а какому-то юноше и резко контрастировали с изборожденным морщинами лицом. Мгновения было достаточно ему для того, чтобы по лицам находившихся в лавке людей определить, как они реагируют на его фразу.

Отто никогда ни о чем не расспрашивал Ярославу — ни о времени приезда в Германию, ни о том, какие вопросы ее интересуют, ни о планах на будущее. Он предпочитал отвечать на вопросы сам. Лишь однажды вечером, закрыв лавку и как-то особенно пристально взглянув на Ярославу, листавшую альбом Козимо Туры, Отто спросил:

— Я часто думаю: почему именно вы? Почему они выбрали именно вас?

Ярослава насторожилась.

— Нет-нет, я больше ни о чем не спрошу и не требую от вас ответа, — поспешил успокоить ее Отто. — Просто они могли бы выбрать девушку и не такой редкостной и неповторимой красоты, как вы. Таких надо беречь, как берегут ученых или поэтов. Красота — это тоже национальное достояние.

И, не дав ей что-либо возразить, заговорил совсем о другом:

— Вот вы смотрите картины Козимо Туры. И сразу можно заметить, что они вам не по душе. Мне тоже. Они напоминают сегодняшний день Германии. Обратите внимание — металлическое небо. А какой страшный пейзаж! Вы поверите, что здесь могут жить люди? Нет, здесь место только драконам либо существам с иных планет. Смотрите, восходит кровавое солнце на мертвом небе. А образы святых? Им чужда человеческая теплота, в них лишь трагизм и жертвенность. Все искажено страданием. От красоты женщин веет жгучим холодом и бессердечием. Разве поверишь, что он был мастером эпохи Возрождения?

«Милый, чудный Отто, — с благодарностью подумала Ярослава. — Как он умеет помочь расслабиться, хоть чуточку снять напряжение…»

— Но я больше ни слова не скажу вам о старых итальянских мастерах. Иначе вы меня не остановите. — Что-то похожее на тень улыбки скользнуло по его лицу. Этого было достаточно, чтобы оно помолодело. Ярослава почему-то подумала в этот момент, как уродует улыбка и без того отталкивающее лицо Гитлера. — Хочу дать вам совет: будьте всегда непроницаемой, даже когда смотрите картины. Не позволяйте другим читать у вас на лице то, о чем вы думаете. — Он помолчал. — А теперь позвольте задать вам необычный вопрос. Не обидитесь?

— Смотря какой… — Ярослава все еще не понимала, к чему клонит Отто.

— Вы хорошо знакомы с книгами моей лавчонки. Взгляните же повнимательнее на полки и скажите, какие изменения вы обнаружите на них.

— Попробую, — оживилась Ярослава, увлеченная необычным заданием.

Она подошла к полкам вплотную и начала медленно двигаться вдоль них, пробегая глазами по корешкам, чтобы прочитать названия книг. Остро запахло книжной пылью, старой бумагой, сухими досками. Интригующе и загадочно улыбаясь, Отто с интересом следил за ней, мысленно радуясь, что ее попытки разгадать загадку все еще остаются безрезультатными.

Ярослава достигла конца одного стеллажа и перешла к другому, недоуменно взглянув на Отто, будто ожидала от него подсказки, но тот, восседая в старом кожаном кресле, хранил молчание.

— По-моему, все осталось по-прежнему, — всплеснув руками, обернулась к нему Ярослава. — Все тот же Ганс Гримм. Его двухтомник «Народ без пространства», тот же Эдвин Эрих Двингер — роман «Между белыми и красными»…

— Верно, все верно. Кстати, Двингера рекомендую почитать. В первую мировую войну он попал в русский плен, жил в Сибири, вместе с армией Колчака прошел от Урала до границы с Китаем. Верноподданный до мозга костей. Гитлер в Испанию — и Двингер в Испанию. Читали его «Испанские силуэты»? Гитлер нападает на Польшу — Двингер с блокнотом мчится вслед за ним. Недавно вышла его книга «Смерть в Польше», Прочтите, и вы увидите, какие перья нужны нашему рейху. Абсолютно бездарен как писатель, но умело комментирует пропагандистские прописи Геббельса. Этого у нас достаточно, чтобы стать великим писателем. Впрочем, я снова отвлекаюсь. Итак, на полках все осталось по-старому?

— Наверное, у меня не очень-то цепкая память, — смутилась Ярослава.

— Вы стали столь редко бывать у меня, это не удивительно, — смягчил ситуацию Отто. — А что касается отгадки, то вот она, извольте: даже если вы переберете все книги, стоящие на полках, и те, что ждут своей очереди в запаснике, клянусь честью, вы не обнаружите ни одной о Наполеоне.