Дэвид Финкель - Хорошие солдаты

«Стефани Кори! — ответил он ей. — С тобой и с детьми я согласен даже на шалаш. Деньги не проблема. Хорошо бы там был бассейн с подогревом. Смело делай выбор сама… Целую. Ральф Лестер».

«Ладно!! — написала она ему, и, не успев вполне осознать, что она не начала со слова „любимый“, он читал дальше: — Я на 2 часа вчера позже легла спать, чтобы написать тебе все подробности и ты мог участвовать в планировании поездки. Я знаю, тебе приходится там принимать множество решений и мне не следовало бы тебе этим докучать. Я 10 месяцев принимала тут все решения сама…»

Между тем Брент Каммингз позвонил домой и не знал, радоваться ему или огорчаться: его жена Лора сказала ему, что только-только вернулась с двумя их дочками из спорт-бара, куда они все вместе ходили каждую пятницу, когда он был дома. Это была их традиция, и его растрогало, что они и без него туда пошли, но потом Лора рассказала, что за столом у их четырехлетней дочки, у которой синдром Дауна, началась рвота, что она всю себя испачкала, что ее восьмилетняя сестра повторяла: «Позор, позор, позор», что официантка была в ужасе, что ей, Лоре, не хватало салфеток, что рвота не прекращалась, что люди по всему бару отводили глаза, прикрывали рты и носы, потому что не картошкой фри там запахло…

Между тем солдат, который был одним из снайперов, разбушевался, потому что он позвонил жене в час ночи по ее времени и она не ответила — где, черт возьми, она могла ошиваться в час ночи? Он перезвонил ей в два — опять нет ответа; где, черт возьми, она могла шляться в два ночи?

— Очень многих солдат, когда они приезжают домой, подстерегает катастрофа, — заметил однажды капитан Джеймс Тчап из группы психологической поддержки. — Это разрушенные отношения, надломленные отношения или отношения, отравленные подозрением. Страдают даже чисто функциональные, профессиональные связи.

Еще хуже, сказал он, то, что солдаты, отправляясь домой в краткосрочный отпуск, рассчитывают, что все у них сложится лучше, чем когда-либо раньше.

— Парни возвращаются из отпуска злые. Они хотели приехать домой и быть нормальными, но они не вполне нормальны, — сказал он и добавил: — Возвращение из отпуска в часть — худший момент всего срока.

Отпуск — это восемнадцать дней дома без камуфляжа, без бронежилета, без термостойких перчаток, без пуленепробиваемых очков, восемнадцать дней, когда не надо, проезжая мимо кучи мусора, думать, что в ней может быть спрятано, хотя большинство из них все равно думали, потому что восемнадцати дней мало, чтобы от этого избавиться. Для Козларича было делом чести поехать в отпуск в числе последних, поэтому он месяц за месяцем откладывал отъезд, в то время как его солдаты улетали на вертолетах и возвращались через три недели, имея что порассказать — каждый свое.

Специалист Брайан Эмерсон закончил отпуск в Лас-Вегасе, где во дворце бракосочетаний «Любящие сердца» (Sweethearts Wedding Chapel) заключил брак с девушкой, которая два года была его подругой; ее мать слушала церемонию издалека по сотовому телефону. Он потратил 5 тысяч долларов, похвастался он, когда вернулся, и это не считая кольца; большая часть ушла на отель «Белладжо».

— Люкс в пентхаусе, — гордо сказал он. — Полсотни с чем-то за сутки. Мы пробыли двое суток.

А потом настало время возвращаться.

— Хуже, чем когда в первый раз летели, — признался он.

Сержант Джей Хауэлл закончил отпуск в Брансоне, штат Миссури, в заведении под названием Dixie Stampede («Южное родео»).

— Вы там едите, и вам в это время показывают родео, — рассказывал он. — Тема — война между Севером и Югом. Входите, выбираете, на чьей вы стороне, Севера или Юга, они перед вами поют, танцуют, потом лошадиные скачки. У них есть оружие, даже свиньи есть, они тоже участвуют; там детей вытаскивают из публики, и дети гоняются за курами. Север против Юга. Мы уже несколько раз там были, и всегда у них кончалось вничью. Дети это обожают.

А потом настало время лететь в Ирак.

Главный сержант Ранди Уоддел просто поехал домой, и, как ни был он рад там оказаться, сердце его упало, когда он увидел, что его семнадцатилетний сын Джои ездит на пикапе, у которого пробег 160 тысяч миль, течет масло, течет трансмиссионная жидкость, разбитое окно заклеено пластиковым пакетом.

— Ну, отправились мы, значит, присмотреть другой пикап, — рассказывал Уоддел, вернувшись в Ирак, Бренту Каммингзу, — и, боже ты мой, какие они дорогущие!

Больше всего, сказал он, им понравился подержанный серый «додж» в автомагазине «Тойота», пробег — 25 тысяч миль, но цена — 17 тысяч долларов. Всего 17 тысяч, сказал продавец, маленький такой, но энергии хоть отбавляй. Ничего себе «всего»!