Дэвид Финкель - Хорошие солдаты

Козларич шел дальше. С ним шли Каммингз и другие военные.

С ним шел Иззи — в очередной раз одновременно в обществе американцев, на которых работал, и иракцев, среди которых жил.

Такова была жизнь, которую предложила ему война. Но сейчас — редкий случай в этой жизни — он не переживал внутреннего конфликта и не испытывал стыда. Слушая неумолкавшие возгласы солдат, он смеялся.

— Рождество! Рождество! — кричали они ПадПалковнику К.

Джеффри Сауэру предстояло стать одним из этих людей. Оставалось продержаться всего несколько недель.

Подполковник, как и Козларич, Сауэр командовал другим батальоном, прибывшим на ПОБ за несколько месяцев до 2-16, и всегда казалось, что его батальон именно на эти месяцы опережает Козларича и его людей по части всего, что им выпало. Например, в апреле, когда погиб Каджимат, Сауэр и его батальон находились посреди отрезка длиной тридцать один день, когда у них было убито девять человек.

— Посмотрите на этих ребят, — сказал он после девятого, перебирая их фотографии. — Замечательный парень… У этого была невеста… Четыреста отжиманий, четыреста приседаний… Кавалер Серебряной звезды, чтоб его…

— Мы все, когда приезжаем сюда, думаем, что о-го-го чего добьемся, — сказал он затем, зная что-то, чего Козларич тогда еще не знал.

Сейчас, в ноябре, зная еще больше о пределах наших достижений, он почти уже отбыл свой срок.

— Считаю ли я дни? — переспросил он однажды о том, чем военным не следовало заниматься, потому что это считалось такой же дурной приметой, как взять в столовой не коричневый поднос, а белый, как переступить порог не правой ногой, а левой. — Да.

Он объяснил, что ничего не может с собой поделать. Отправка домой уже так близка, сказал он, что каждый его солдат думает: «Я не хочу быть последним», и у него тоже были такие мысли, потому что впервые после приезда в Ирак ему приснился кошмарный сон с СФЗ: видишь, как налетает, а потом — пусто, все исчезает.

— Этот гребаный сон меня разбудил, еще бы.

Через несколько дней, когда он ехал по маршруту «Хищники», произошел настоящий взрыв, и все было точно так, как во сне. Ударило слева, и «хамви» окутало пылью, так что Сауэр перестал что-либо видеть, а потом он сказал, что знает ответ на вопрос, слышит ли человек что-нибудь в миг, который может стать предсмертным: нет, не слышит.

Потом, еще через несколько дней, случился новый взрыв — такой, какой ему и не снился, и который он услышал, да еще как.

Это произошло тихим воскресным утром вскоре после рассвета. Сотряслись все строения на ПОБ. Погнуло двери. Выбило окна. Это была не обычная ракета или мина, а что-то громче, страшнее. Не было ни сирены, ни иного предупреждения — просто внезапный взрыв такой силы, что показалось, будто наступил конец света, и прежде, чем кто-нибудь успел что-нибудь сделать — добежать до бункера или хотя бы залезть под кровать, — прогремел второй взрыв, а за ним третий.

День самодельных реактивных мин — так его потом назвали. Солдаты насчитали пятнадцать взрывов, хотя, возможно, иной раз принимали за взрыв стрельбу с вертолетов «Апач» или стук своего колотящегося сердца. Сколько бы их на самом деле ни было, взрывы происходили в течение двадцати минут, и, только когда опять наступила тишина, стала ясна дерзость этой атаки.

Было два длинных самосвала. Они свернули с маршрута «Плутон» напротив ПОБ и встали на земляном пустыре, за которым была цементная фабрика. Каждый был нагружен тысячами цветных пакетиков с картофельными чипсами сирийского производства, а под чипсами были спрятаны баллоны из-под пропана на рельсовых направляющих, которые обнажились, когда кузовы самосвалов поднялись и пакеты с чипсами съехали назад.

Эти баллоны были бомбами. Каждый был начинен шарикоподшипниками и взрывчаткой. 107-миллиметровой ракеты, прикрепленной к основанию баллона, как раз хватало, чтобы перекинуть его через высокую стену, окружавшую ПОБ. Перелетев через стену, баллон поворачивался носом вниз, падал на детонатор и взрывался с таким же грохотом и такой же разрушительной силой, как пятисотфунтовая бомба; осколки и шарикоподшипники разлетались во всех направлениях на сотни ярдов. Одна за другой бомбы взрывались в жуткой последовательности, пока пусковые установки наконец не были уничтожены с вертолетов ракетами «воздух-земля». Когда обломки грузовиков остыли настолько, что их можно было обследовать, солдаты обнаружили на одной из машин надпись, которая в переводе звучала так: «Из Священного Корана. Аллах дарует победу, и окончательное торжество близится». Другие послания пришли в форме текстовых сообщений на сотовые телефоны. «С вами случится мини-Хиросима, — гласило одно из них. — Как вам сегодняшнее утро? Ждите новых сюрпризов».