Иван Толмачев - В степях донских

Только с наступлением лета волна добровольцев резко пошла на убыль — подходила страдная пора на полях.

Крестьяне большинства окружающих сел успели осуществить постановления органов Советской власти и своевременно разделили помещичьи земли. Наконец-то сбылась их вековая мечта!

С огромным рвением и трудолюбием обрабатывали они эту землю. И весна и лето выпали благоприятные — с дождями, тихие. Хлеба удались на славу — тучные, густые. Зайдешь на загонку, словно в реку забредешь. Волнуется, катит золотистыми переливами под дуновением ветерка озимая пшеница, готовится выбросить колос яровая. Выйдешь в поле — душа не нарадуется: льнут к натруженным рукам ласковые колосья, пахнет хлебным цветом, васильками, дурманящими запахами разнотравья. А на целинных загонах токуют сторожкие стрепета, в хлебных зарослях бьют перепела, и музыка их голосов напоминает усталому воину приятные слова: «Спать пора, спать пора».

Ну как тут бросишь это раздолье? На кого оставишь хозяйство?

— Конешное дело, комиссары правду кажут про контру всякую, и воевать с ней нужно, но... а хозяйство как же? — мнется порой бедный казак, не в силах решить вопрос: убирать урожай или брать в руки оружие.

— Товарищ начальник, — все чаще и чаще стали обращаться крестьяне к командирам, когда речь шла о записи добровольцами в ряды Красной Армии, — не можно ли погодить трошки? Недельку — две. А? Самое ж дорогое подошло — хлебушко.

Суровые, непреклонные командиры и комиссары, сами бросившие хозяйство, упрямо доказывали:

— Нет, товарищи, время не ждет, враг рядом. Он жесток, безжалостен. Если будем медлить, пропадут и ваши хлеба и головы заодно.

И все же каждый раздумывал, чего-то выжидал, запись пошла плохо.

Шло очередное совещание в штабе. За столом, на лавках, просто на полу сидят командиры. Тихо, только слышен ровный, басовитый голос Щаденко, рассказывающего о сложившейся обстановке. Слобода Скосырская, станицы и хутора, где расположены отряды Красной гвардии, окружены многочисленными вражескими бандами. На днях белоказаки из хуторов Тернового, Серебряково, Поляково объединились под командой полковников Секретева, Конькова, Лазарева и начали вооруженную борьбу против Советской власти. Положение тяжелое.

И, словно в подтверждение этих слов, во дворе раздался топот и окрик часового. В комнату вваливается запыленный, возбужденный до предела гонец:

— Я из Лукичевского отряда. Нас окружили. Бьемся уже сутки. Патроны на исходе. Все просим — помогите.

В руках гонца скомканная, исписанная второпях вкривь и вкось четвертушка грязной бумаги: «Товарищ Щаденко, выручайте. Мы окружены, но не сдаемся — ждем помощи. Н. Харченко». Бумажка пошла из рук в руки.

Тут же Ефим Афанасьевич приказал мне:

— Взять Каменский отряд, пулеметные тачанки, кавалеристов и как можно скорее идти на помощь осажденным товарищам. Тимофею Литвинову направиться вместе с отрядом и каждые три — четыре часа доносить об обстановке.

Бойцов поднимаем по тревоге. Вскоре отряд уже стоял в ожидании приказа — одни пешие, другие в седле. Знакомые, родные лица, с ними не раз доводилось участвовать в кровавых сечах. Вот сидит на тачанке, еле сдерживая коней, хмурый Прищепин, нагнувшись, возится у пулемета Прокофий Кравцов, рядом стоят Мария Семикозова, Пенкин. На рысях подкатывают два трехдюймовых орудия. Теперь все в сборе.

Через минуту выступили в поход. Кавалерия ушла вперед, пехотинцы задержались. Чтобы ускорить их движение, в хуторе Тавричанском взяли несколько подвод и — марш дальше. Вскоре вдали послышался орудийный гул, а потом и очереди пулеметов. Выслав вперед и по бокам разведку, продолжаем движение. Через несколько минут разведчики сообщили: на Калмыковой горе — с полсотни всадников.

Возникает вопрос: свои или чужие? На всякий случай сотня берет влево, чтобы обойти гору, но в бой не вступать. На подходе к высоте остановились. Конный взвод медленно двинулся навстречу группе всадников. На высоте нас заметили и стали подавать различные условные знаки. Это оказались конники из отряда Н. Харченко. Среди всадников находился и сам командир. Съехались, поздоровались, представились друг другу.

Помощь подоспела вовремя. Только подъехал весь наш кавалерийский отряд, орудия и тачанки, как белоказаки перешли в наступление.

Убедившись, что в открытой атаке не добиться успеха, они прибегли к хитроумной затее: погнали на наши окопы огромное стадо коров, волов и, смешавшись с ними, пригибаясь, двинулись вперед.