1 ...7 8 9 11 12 13 ...93 – Ну, вот, – прокомментировал Ситников. – Родина-мать позвала. Странно, только у меня сложилось мнение, что если государству от нас чего-то надо, оно называет себя Родиной?
В его ремарке звучало что-то антисоветское. Но никто не вдумался в его слова. Не до этого было. Солдаты готовились к броску, тяжело дышали, утирали пот со лба.
– Ну, с Богом… – как-то обреченно вымолвил Орехов.
– С кем, с кем? – ухмыльнулся Бугаенко.
– Блинов, а ты на горшок не забыл сходить? – спохватился Борька Соломатин. – Не накопилась еще критическая масса?
И все, кто это слышал, покатились со смеха: история с поносом Блинова стала притчей во языцех.
– Да пошел ты, – обиделся Блинов. – Сколько можно уже?
– Батальон, в атаку!!! – взревел прокуренным голосом майор Трофимов.
Все это странное формирование, называемое отдельным штрафбатом 8-й гвардейской армии, напоминало Максиму Добровольческую армию генерала Деникина, состоящую сплошь из офицеров. Те тоже храбро дрались, берегли офицерскую честь, от поручика до полковника – хотя и были низведены до рядовых, опозорены, унижены; одни сломались, другие погибли, но остальные шли с поднятой головой, отстаивая свой путь и свои, пусть и ошибочные, убеждения – цвет и краса Белого войска, последняя надежда погибающего эксплуататорского строя. Каждый боец – индивидуальность, независим в суждениях, хочет выделиться, ревниво смотрит на соседа…
Можно было не сомневаться, что батальон Трофимова бросили на самую укрепленную высоту. Людская лавина – все восемьсот человек – катилась по полю в пелене речного тумана, в пороховом дыме. Люди орали что-то непотребное, непереводимое, ужасное, но так помогающее идти вперед под проливным огнем в адской мясорубке! Кто-то вываливался из толпы, падал; и чем ближе бойцы подбегали к переднему краю, тем меньше их оставалось. После ужасного артобстрела немцы не могли прийти в себя, иначе сопротивлялись бы жестче. А им еще и светили в глаза… Разрозненно трещали автоматы, свистели мины, работали уцелевшие пулеметные расчеты. Но всё было ясно: на данном участке, под неведомой деревней Гайссенау, немцы не устоят.
А ведь наступал весь фронт!
Людские ручейки просачивались сквозь разрывы в колючей проволоке, распадались. Высота приближалась, огонь усиливался; солдаты передвигались перебежками. Одни бросали гранаты – хоть и не долетят до окопов, но прикроют перед противником. Другие подтаскивали пулеметы, открывали встречный огонь по немцам. Подготовленный офицер, прошедший сквозь горнила сражений, пусть даже и штрафник, никогда не будет бездумно рисковать своей жизнью. Он постарается выжить, чтобы и дальше быть полезной боевой единицей.
На восьмой минуте атаки передовые цепи, самые незащищенные, достигли переднего края и ворвались в окопы.
– Ну, вот мы и дома! – проорал Соломатин, «солдатиком» прыгая в траншею.
Немцы панически бежали. Все происходящее: жестокий артобстрел, адская «раздевающая» иллюминация, страшные «иваны» в телогрейках – подкосило боевой дух истинных арийцев. Они срывались, переставали воспринимать реальность. Кончились дни, когда «война была войной, а шнапс был шнапсом». Сопротивлялись немногие – чисто по инерции, бездумно.
Схватка в траншее была короткой. Били как попало и чем попало. В объятиях Максима визжал и дергался нервный «панцергренадер» – заволнуешься тут, когда старуха-смерть хохочет в глаза. Солдатская масса затопила окопы, бойцы стреляли вслед убегающим.
– Нихт шиззен, нихт шиззен… – заикаясь, бормотал солдат, скорчившийся на дне траншеи.
Он закрывался руками, словно они могли остановить пулю, дрожал от страха, брызгал слюной. Блинов пристрелил его, пробегая мимо, потом вернулся, почесал затылок и побежал дальше. Солдаты разбегались по окопам, достреливали «отстающих».
– Черт, нога поломалась! – взревел кто-то, когда на него обрушилась часть наката.
– Хитрый, да? – тут же среагировал другой солдат, бросаясь на помощь товарищу. – В тыл захотелось?!
– Да не хочу я в тыл, вашу-то мать, – ныл пострадавший. – Я немцев добивать хочу… Анищенко, неси меня в бой! – стонал он под дружный хохот однополчан.
Вскоре выяснилось, что несколько немцев – из тех, кто не успел удрать и не решился погибнуть, – набились в просторный офицерский блиндаж и шлют оттуда экстренные позывные.
– Мужики, тут в блиндаже немцев хренова туча! Чего делать-то с ними? Вроде не стреляют! Может, гранатой их попробовать?
Читать дальше
Конец ознакомительного отрывка
Купить книгу