Григорий Солонец - Форпост

А ведь поначалу все складывалось как нельзя лучше! Разведчикам, действовавшим на главном направлении, удалось уничтожить группу моджахедов и захватить в плен их командира. По его информации, подтвердившейся и данными радиоперехвата, установили точное местонахождение базового района «духов». Для его блокировки в горы вышли два мотострелковых батальона полка. А первой, как обычно, на «свидание» с противником отправилась разведрота. Все сработали неплохо: «духи» лишь в последний момент обнаружили внезапно появившихся «шурави». Завязался бой, в ходе которого смертельное ранение получил командир дозорного отделения младший сержант Султанов, опытный разведчик. За него парни отомстили сполна: немногим моджахедам удалось живыми уйти. В качестве трофеев нам досталась крупная партия мин, боеприпасов и продовольствия.

В расположение полка разведчики возвращались последними, прикрывая тылы батальонов.

— Ранним утром мы спускались по склону горы к руслу высохшей реки. Вдоль нее находились кишлаки. Возле крайнего дома я заметил промелькнувшие силуэты людей, — вспоминает Валерий Иванович. — Рука машинально потянулась к биноклю. Сам же в это время, прыгая с камня на камень, продолжал двигаться. Эх, если бы знал, что под одним из них притаилась та коварная мина… Я не сразу понял, что подорвался. Боли поначалу не чувствовал, находился ведь в шоковом состоянии. Увидев, что бежит ко мне санинструктор Сергей Таран, догадался, что ранен. Остановил его криком: «Потом! Сапера ко мне!»

Сколько раз было, когда бросившиеся на выручку товарищу сами подрывались. Младший сержант Исраилов, командир приданного саперного отделения, щупом внимательно проверил, нет ли рядом еще «сюрпризов». В нескольких шагах от капитана обнаружил остатки, видимо, сдетонировавшей тротиловой шашки.

Несколько введенных тюбиков промедола уменьшили становившуюся невыносимой боль. Капитан Гринчак тогда еще не знал, что злосчастная мина лишила его не только правой ноги. Хирурги Баграмского военного госпиталя, куда спустя два с половиной часа офицера в полубессознательном состоянии доставил санитарный вертолет, вынуждены были выше колена ампутировать и вторую, сильно пострадавшую ногу. Хорошо, что хоть от осколков серьезно не пострадали глаза.

Трое суток за жизнь командира разведроты, висевшую на волоске, боролись врачи. Когда кризис миновал, Валерия переправили сначала в кабульский, а затем в ташкентский госпиталь. А оттуда уже его перевели в Москву, в Центральный военный госпиталь имени Н. Бурденко, где он лечился полгода.

«Как жить без ног, когда тебе всего двадцать семь? По сути, и не жил…» — эта горькая мысль, как ни отгонял ее, не давала покоя. Только во сне и наступало облегчение. Иногда ему снились мама, отец, братья, родное село Чемерполь, что на Кировоградщине. Во сне он по-прежнему был здоровым и сильным, классно играл в футбол… Проснувшись, по привычке, бывало, пытался встать с кровати на ноги и тут же с ужасом понимал, что их у него нет. Но и тупо смотреть в потолок быстро наскучило. И тогда Валерий вспомнил о прочитанной в школьные годы книге Бориса Полевого «Повесть о настоящем человеке». Ее герой военный летчик Алексей Мересьев, лишившийся ног и сумевший вернуться в небо, был одним из его кумиров.

Валера попросил друзей принести эту книгу. Совсем по-другому, примеряя к себе, читал эти и другие строки:

«Гимнастика ног причиняла острую боль, но Мересьев с каждым днем отводил ей на минуту больше, чем вчера. Это были страшные минуты — минуты, когда слезы сами лились из глаз и приходилось до крови кусать губы, чтобы сдержать невольный стон. Но он заставлял себя проделывать упражнения сначала один, потом два раза в день, с каждым разом увеличивая их продолжительность… С тех пор как он поверил, что путем тренировки сможет научиться летать без ног и снова стать полноценным летчиком, им овладела жажда жизни и деятельности».

По примеру и методике Мересьева капитан Гринчак, превозмогая адскую боль, заново учился ходить с помощью протезов и костылей. Первые самостоятельные шаги сделал по палате, потом в коридоре. Ныли занемевшие плечи, деревянной становилась спина, лоб покрывался испариной пота, а он, стиснув зубы, упрямо делал очередной, такой трудный шаг. И так, не щадя себя, изо дня в день. То был его Эверест — вершина силы духа и воли.

Уверенности в будущем, оптимизма прибавляла и горячая поддержка родных и близких людей, боевых друзей. Своего ротного не забыли разведчики: со всего Союза присылали письма, открытки, желая как можно скорее вернуться к нормальной жизни. Как много значили те слова поддержки для него, как и мамино признание: «Ничего, сынок, справишься и с этим испытанием, главное, что живой остался».