Михаил Касаткин - Первозимок

- Да... - сказала Галка, заметив, что Никита расслабил руки и спрятал в карманы телогрейки свои кулаки. - Только я не знаю... Я никогда не смотрела. Я сейчас принесу. Они у бабушки в сундучке лежали, где она всякие травы, корни и листья малины хранила...

Мужчина опять сел, улыбнулся. И Галка с Никитой тоже доверчиво улыбнулись ему.

- Немец твой скоро вернется? - спросил пришелец Галку.

- Нет! Когда он уходит, то до утра. Потом ночует дома, потом опять - на сутки...

- Значит, послезавтра его не будет... Ну, посмотри!

Галка много раз держала в руках эту перевязанную шпагатом пачку бумаг, потому что и сама хранила в бабушкином сундуке малиновые листья, малиновый цвет. Принесла, положила на стол.

Мужчина развязал пачку. Втроем они склонились над ней.

Здесь были письма от Галкиной матери, когда та уезжала к отцу, на место его службы в армии, были фотографии, на одной даже она - полуторагодовалая Галка - нагишом в тазике, были вырезки из газет... И, наконец, несколько схем. Мужчина впился в одну из них глазами.

- Кажется, это именно то, что надо... Я возьму это? - Он опять поднял голову. - Да! Зовите меня Василием Антоновичем...

Галка и Никита посмотрели друг на друга.

- А я вас знаю, - заявила Галка. - Случайно видела. Вы были ранены, прятались в лесу. Спрашивали про немцев... У вас шрам на левой руке.

Мужчина одернул рукав, прикрывая шрам, опустил голову, задумался...

- А вы... нас с собой возьмете? - спросила Галка. - Ведь мы должны что-то делать!

- Вот это уже как раз третье! - сказал Василий Антонович и предупредил: - Помните: о нашем разговоре никому ни слова. Чем это грозит - вы знаете. Я зайду послезавтра, примерно в это же время. Если схема не та... я все равно зайду. Однако послезавтра будьте готовы к самому серьезному.

- Василь Антоныч... - остановила его Галка, когда он был уже в дверях. - А тот человек, которого мы видели в овраге... Он?..

- Об этом человеке и вовсе ни слова, - прервал ее гость. - Нигде. Никогда. Вы его не видели.

Василий Антонович ушел.

А Галка с Никитой с радостным облегчением улыбнулись друг другу, потому что вспомнили, как с первого урока полюбился всему классу учитель немецкого Дементий Михайлович Злобин.

Штольц уже собирался на дежурство, когда Галка закончила свои приготовления.

Об этом она забыла поговорить с Василием Антоновичем, но решила, что ее самодеятельность делу не повредит.

Взяла щедрую жменю малиновых листьев вперемешку с белым цветом... А за двое суток у нее в стеклянной баночке круто настоялся корень, названия которого Галка не знала. Бабушка говорила, что Галке об этом корне еще рано знать, и потчевала настоем из него тех в округе, кого мучила бессонница, от болей или сильных переживаний, - люди успокаивались и крепко засыпали.

Галка круто заварила малиновый чай, налила себе полную чашку, а в эмалированную кружку Штольца загодя подлила бабушкиного средства от бессонницы.

Штольц, как всегда, появился в дверях комнаты уже в шинели, перетянутой ремнем, и произнес обычное «О!».

Галка тут же наполнила его кружку чаем.

Потягивая душистый отвар, немец несколько раз - где жестами, где с помощью десятка знакомых ему слов - подчеркивал, что сегодня чай ароматен, как никогда.

Галка при этом напряженно посматривала на него и, показывая в окно, ежилась:

- Холодно!

- Колод, колод! - благодушно кивая, подтвердил Штольц.

Едва немец ушел, в окошко стукнул Никита.

Галка выбежала во двор.

Как и прошлый раз, они с Никитой присели рядышком на колоде. Волновались оба не столько перед неизвестностью и опасностью предстоящей работы, сколько от неуверенности: вдруг Василий Антонович передумает и не придет? Или схема, найденная в бабушкином сундучке, окажется неверной, неточной...

Но Василий Антонович появился в назначенное время. Поздоровался. Глянул на окна, как бы для того, чтобы еще раз убедиться, что немца в доме нет, и коротко приказал:

- Идемте...

Потом, когда вышли на задворки, пропустил их вперед:

- Вы тут лучше меня дорогу знаете... Давайте огородами, чтобы не идти через лог и попасть в овраг не напрямую от ваших изб...

Повел Никита. Галка шла рядом с Василием Антоновичем и молчала, понимая, что в таких делах лишние разговоры неуместны.

Земля на огородах уже вовсю промерзла, точно окаменела. В воздухе ни ветерка. А под низкими плотными облаками рано сгустилась ночь.

У канализационного выхода их ждали двое: один высокий, ростом с Никиту, широкоплечий, другой - немногим выше Галки, но коренастый и, судя по голосу, немолодой.