Юрий Рышков - Капитан Быстрова

— Посмотри, Наташа, — сказал Головин, склоняясь к свежему венку, и приподнял картонку с надписью: «От части майора Иволгина. Спи, незнакомая нам сестренка».

Наташа, бледная и грустная, стояла над могилой. Тут все оставалось так, как сделала она, когда приезжала сюда с Мегрелишвили, Гришко и Кузьминым. На четырехгранном дубовом столбике белел щиток: «Здесь похоронена Паша Быстрова, 17 лет. Была на немецкой каторге и убита весной 1942 года».

По щекам Наташи текли слезы. Головин дружески взял ее за подбородок, поднял лицо и повернул к себе. Она грустно посмотрела на генерала.

— Я подожду тебя в машине, — сказал он, понимая, что Наташе нужно побыть одной.

После Парада Победы Наташа получила разрешение на три дня отправиться в Пчельню повидать мать. Радостным, волнующим и одновременно тяжелым было это свидание.

В мае сорок пятого года возвратившиеся с немецкой каторги односельчане принесли матери тяжелую весть: Николушка умер от брюшного тифа по пути в неметчину. Умер в переполненном людьми товарном вагоне.

Написать об этом Наташе Елизавета Петровна не решилась. И только теперь рассказала обо всем.

Наташа в свою очередь не умолчала о подробностях смерти Паши.

Всю ночь проговорили мать и дочь, мечтали о будущих встречах, о счастье.

Наутро, воспользовавшись попутной подводой, Наташа поехала в Воробьеве. Ей не терпелось повидаться с Козьмой Потаповичем. Завидев его дом, Наташа на ходу соскочила с телеги, радостное волнение охватило ее.

— Козьма Потапович! — громко, даже слишком громко крикнула она.

Старик, озадаченный криком, вышел на крыльцо. Секунду он растерянно смотрел на женщину, одетую в парадную летную форму, потом узнал Наташу, сбежал по ступенькам и молча схватил в не по-стариковски крепкие объятия. От радости он прослезился:

— Здравствуй, Наталья Герасимовна! Вот счастье-то, вот встреча! А?.. Мимоходом?..

— У матери была. Решила вас навестить!..

Услышав голос, из избы выскочили Арина и Маша и бросились в объятия Наташи.

— Наташенька, родненькая! — приговаривала Маша, когда вела летчицу в избу. — На чердак-то влезть не хочешь? — пошутила она.

За чаем наперебой вспоминали прошлое. Козьма Потапович рассказал, как после прихода Советской Армии, поздней осенью сорок третьего года, он получил орден Отечественной войны и партизанскую медаль; рассказал, как восстанавливали колхозное хозяйство. По репликам Маши и Арины Наташа поняла, с каким рвением и энтузиазмом работал старик. Сейчас его беспокоило безлюдье в МТС, там до сих пор не было специалистов по технике.

У Наташи мелькнула мысль:

— У меня в войну был механиком самолета старшина Тихон Кузьмин. Смоленский родом. Остался без родных и без крова. Я ему посоветую после демобилизации в наши края поехать. Он незаменимым работником будет. Специалист великолепный и человек замечательный. Вы его на Маше жените! — с улыбкой добавила Наташа.

— Ой что вы! — сконфуженно засмеялась Маша, не сводившая глаз с гостьи.

— Правда, правда! Поверь мне: чудо-парень! Не упусти его, Маша! Я ему сосватаю тебя…

— Машке-то пора… Мать все еще в землянке живет?

— Пока да.

— Поможем… Для нас ныне не большое дело — избу отгрохать! Лесу хватит. Плотницкая бригада — что надо!.. Правда, наполовину из женщин состоит, а топорами они владеть научились не хуже нас. Обстоятельства вынудили… Вон и Машка с топором ловка оказалась. Недавно просила дать ей бригаду из одних баб. Говорит: вас, мужиков, за пояс заткнем…

— Скажи, Козьма Потапович, — вспомнила Наташа, — где Вася?!

— В Москве он. Второй год пошел, как в суворовское училище зачислен. По военной линии пожелал идти. Говорит: «До маршала дослужусь!» Пусть его старается! Не поспоришь: ловок был…

Гагры — одно из тех мест на Черноморском побережье, где можно хорошо отдохнуть и насквозь пропитаться солнцем и воздухом. Там — бесконечный пляж. На склонах гор, подступающих почти к самому морю, лимонные и мандариновые рощи. В зарослях садов и парков стоят красивые светлые здания санаториев и домов отдыха. Все вокруг напоено запахом моря. Рослые эвкалипты, взметнувшись к небу, сияют серо-зелеными стволами, их тонкие, гибкие ветви с длинными, как у ивы, листьями трепещут при малейшем дуновении ветерка… Величественные кипарисы темными стрелами уходят ввысь. Рядами стоят красивые пальмы.

Здесь-то и условились встретиться Наташа и Сазонов, чтобы вместе провести отпуск. Сазонов выхлопотал себе путевку с десятого сентября, Наташа — с пятого.